Книга Глаз в огненном кольце, страница 261 – Анастасия Машевская

Кхассав понятия не имел, в чем ответ, да и Бану не сильно долго ждала, пока раман догадается.

— Потому что он – сын Матери севера, сын Сагромаха Маатхаса и внук Яфура Каамала. И лучше всех знает, что ему, в ком собралось самое достойное от трех северных кланов, не подобает ныть и причитать!

Гайер, стоявший среди других в первом ряду, гордо зарделся. Сначала, когда мать назвала мальчиком, опустил взгляд. Но почти сразу стоявший рядом Шухран толкнул тана в pебро, и тот заосанился, распрямив плечи.

От Бану это не укрылось,и губы тронула мимолетная тень улыбки.

— Дети не ответственны за деяния родителей, но всегда несут на себе ношу их заслуг и бремя позора.

Кхассав окончательно сник,и глаза рамана блеснули.

— Прекрати, - оборвала его танша. - Твой сын остается с тобой. Я не прерываю линию твоих наследников. Будь благодарен.

Кхассав очевидно благодарности не испытывал. Он бросил взгляд на клетку с пленными.

— Α Джайя? – спросил он в неожиданной тревогой.

— А что Джайя? – в напускном изумлении переспросила танша. - Там ведь все написано. Она переходит в мое личное пользование на правах, которые я сочту достойными.

Кхассав уперся взглядом в предоставленный документ «договора», сплошь испещренный односторонними требованиями.

— Можно это хотя бы убрать из договора? Даже если она останется здесь.

— С какой стати? - удивилась вполне искренне. – Потом твой сын начнет снова воевать с северянами, будто мы без твоего разрешения забрали раману и лишили его счастливого детства. Нет уж, пусть и oн,и его потомки, и весь мир знает твой позор, Кхассав Яасдур. И так?

Кхассав перевел дух.

— Кхассав, нет! Не смей! – верещала Джайя. Раман склонился над бумагой. Замер.

— Раману ведь не может не быть, - шепнул он в последней попытке.

— Ну так придумай что-нибудь, – раздраженнее, чем хотела бросила Бану. – На севере больше нет никому дела до раманов другой страны.

Кхассав, қажется,только теперь её услышал. Остолбенел на несколько мгновений, а затем подчинился и поставил подпись.

— Отлично! – Бану хлопнула в ладоши. Вал поднес свечу, огонек которой ограждал ладонью. Бану погрела в нем сургуч и размазала по договору.

— Прошу, – предложила она. Все оттиски с её стороны уже стояли, где нужно.

Кхассав влепил фамильную печать дома Яасдур.

— НЕЕЕЕТ! – заорали Джайя и Лита одновременно. – Кхаcсав, нет!

— Мне очень жаль, – шепнула Бану и кивнула Валу.

Тот подошёл к раману, достал из-за пояса кинжал и широко чиркнул по ладони государя. Сжал его руку, и несколько капель упало на пергамент поверх подписи рамана.

— Полагаю, сделаешь то же самое?! – злобно спросил Кхассав, когда Вал отошел.

— Что ты, - Бансабира, вставая из-за стола, махнула рукой. - Я никогда ничего не обещаю.

Шухран забрал документ со стола и, осторожно помахав, чтобы тот скорее просох, свернул в трубку.

— Если бы ни подлости, на которые ты пошла, чтобы ослабить нас, – шепнул Кхассав, просто не зная, что ещё сказать. – Если бы все мои дома были со мной и в полной силе!

Бансабира пожала плечами:

— Человек на войне называет подлостью любую стоящую затею, до которой не смог додуматься сам. А что до домов, если я правильно осведомлена, Вахииф и Шаут сами отказались воевать со мной, не так ли?

Кхассав ничего не сказал.

— Пора вернуться в крепость, – заявила Бану. – Раман, - свесила голову на бок в издевательском поклоне. - Ваш путь до дома открыт. Сына вам отпустят, когда будете готовы сняться с места. Не задерживайтесь. Отныне вы не гость и не друг. Еды, воды и ночлега вам здесь не предложат.