Книга Змееловы из Парансана, страница 4 – Ася Фуллер

При упоминании командира Риви оживился.

— Скажите, а командир с Южного материка? – спросил он будто невзначай. – Как там его фамилия…

— Фрост. Ну, история долгая.

— А то, что он остановил нападение на город, – правда? – перебил Риви.

— Абсолютная, лейтенант, – усатый пограничник заулыбался. – А то мне не знать.

«Любопытно, любопытно», – подумал Риви. Может, командиру с южной фамилией будет плевать на такую ерунду, как съеденные пальцы и убитое змеиным ядом зрение?

Риви кивнул на прощание и направился по заснеженной дорожке вверх, в гору.

— Стойте, лейтенант.

— А?

— Вы это, потише. Земля-то дрожит, раз в час примерно. Нехорошо. Да хранят вас пророки.

— Аминь, – хмыкнул Риви, и пограничник удивленно моргнул.

Похоже, и это на Севере не говорят. Что за люди.

Солнце потихоньку начинало припекать. Воздух тут и правда был другой – звенящий, горький, как стопка ледяной граппы в жару. Утопая сапогами в снегу, Риви поднимался выше. Наконец впереди показалась очередная гора, а под ней дома, сдавленные обручем городской стены.

«Сан» – «гора», так говорят северяне. «Парансан» – «синяя гора».

— Ни черта не синяя, серая, – сказал Риви сам себе, отдышавшись.

Голос в абсолютной тишине прозвучал странно и гулко. От ветра вздрогнули острые елочные верхушки, скрипнул под ногами снег.

— Серая гора! – закричал Риви.

— …ра, – ответило эхо.

— Ха, – сказал Риви.

Почему-то стало радостно и легко – и Риви удивился. Странно. Последние дни его сжирало одно лишь чувство вины. Радости он не испытывал с битвы за Реджо. И, поддавшись порыву, Риви загорланил народную песню, что любили в его деревне. Мотив он не помнил, слов – тоже, поэтому пел как придется:

— Счастье! За руки держась, далеко идти! Счастье! Счастье!

— …частье, частье, – подпевало эхо.

Тут земля дрогнула и замерла. Потом еще раз дрогнула и еще раз замерла. Откуда-то сверху посыпались мелкие камешки, качнулись туда-сюда елки, и вновь стало тихо. Риви замолчал, прислушался. Пронесло будто бы.

Но нет. Слева в скалах, меж деревьев и снега, показалось пятнистое тело. Риви нащупал на поясе кинжал, вытащил его, едва удерживая двумя пальцами. Тварь двигалась быстро – быстрее тех, что на Юге, – и уже секунд через десять стояла перед ним на задних лапах, показывая два ряда ядовитых зубов и синий раздвоенный язык. Эта была здоровая – в три человеческих роста, в то время как южные едва доходили до двух.

Риви сделал шаг назад и тут же потерял равновесие – тварь выгнула спину и выбила оружие у него из рук, легко, будто тонкую ветку. Разверзлась громадная пасть, способная поглотить хоть человека, хоть целую корову. Раздвоенный язык сомкнулся вокруг грудной клетки Риви. Он знал: начнешь дергаться – переломает ребра, а потом сожрет. Нужно попытаться выскользнуть из хватки и выпрыгнуть в сугроб – так, может, и не сдохнешь.

Риви пригнул голову от клыков, попытался освободить руку – не смог. Хватка жилистого языка не ослабевала, грудь сдавливало только сильнее. Красное горло твари было все ближе, запах тухлятины проникал в ноздри.

«А может, и сдохну», – подумал Риви и удивился, что эта мысль не вызвала ни ужаса, ни сожалений.

Вдруг рядом мелькнуло светлое пятно, блеснуло лезвие – и дышать стало легче. Все обрело резкость: Риви увидел человека в белом, вооруженного топором. Лицо его скрывали капюшон и маска, тоже белые, так, что сверкали одни глаза. Человек был невысок, едва ли намного выше самого Риви: в пасти мог выпрямиться почти в полный рост. Быстро перерубив кольцо языка и не дав Риви опомниться, он вытолкнул его наружу – сквозь щель между зубами. Тут же челюсти твари сомкнулись, не оставив незнакомцу шанса на спасение.