Книга В погоне за Смертью, страница 73 – Кирилл Архангельский

Какого дьявола он здесь забыл? Неужели присоединился к этим разбойникам? А где тогда остальной мой отряд?

— Шип, ты знаешь его? – недовольно пробурчал “вожак”, которого такой внезапный поворот совсем не обрадовал. Только-только он надеялся прирезать этого наглого харца, как оказалось, что это чей-то знакомый.

— Конечно, знаю! Это наш бывший командир! – радостно ответил Франсуа, который в это время подходил к дороге.

Сколько я его помню в нём всегда бурлила жизнь. Сколько битв и войн мы прошли вместе просто не счесть. Русые волосы и голубые глаза, такое необычное сочетание для жителя Френцезии, королевства, которое было одним из исторических противников моей родины. Как иронично, что именно он был одним из первых кто встал под моё командование.

Вечная улыбка редко когда покидала его губы, обнажая ряд правильных и даже неплохо сохранившихся зубов. За исключением отсутствующего правого клыка.

Воспоминания вихрем пронеслись через меня:

Я даже помню, как это было. Во время штурма замка Мортис, уже на крепостной стене, Франсуа получил удар навершием в челюсть и пусть шлем и сберёг ему лицо, но всё же отколол большую часть зуба. Ох, сколько он потом с ним мучался, отчаянно пытаясь сберечь хотя бы то, что осталось, но всё было тщетно. Тот начал быстро чернеть и гнить, и нам пришлось едва ли не всем отрядом его вырывать изо рта Франсуа, пока тот сам не сгубил себя своим упрямством.

Надо ли говорить, что после этого: мы жрали отвратительное хрючево дольше месяца? Даже забавно. Как тогда самой большой проблемой в жизни воспринималась обида на тебя повара.

Хорошие были деньки. Были…

— Что с тобой случилось, Рикардо? – вывел меня из транса вопрос бывшего подчинённого.

Чёрт! Не хватало ещё прямо сейчас провалиться в очередное видение! Надо держать себя в руках!

— О чём это ты? – я знал, что он имеет в виду, но мне нужно было выиграть побольше времени, чтобы определиться, что теперь делать.

Меньше минуты назад, я бы без всяких колебаний нарезал на лоскуты любого, кто встал у меня с Алисией на пути. Но сейчас сомнения начали терзать мой разум. Что если среди этих головорезов есть ещё мои люди?

— Ты пропал прямо перед битвой. Рау́ль сказал, что ты скорее всего сбежал с какой-то деревенской девкой, - я выругался про себя от упоминания этого имени. – Я ему, конечно, не поверил, но факты говорили сами за себя – нам идти в бой, а ты исчез, не сказав ни слова.

Надо отдать должное Шипу – тот начал с по-настоящему важных, с точки зрения боевого товарища, вопросов – о моём исчезновении прямо перед битвой, а не о цвете моей кожи.

Твою мать!

Могу представить, что было в головах у остальных! Я сам затащил их в ту дыру, а потом внезапно исчез! Ещё эта сука Рау́ль! Я даже тихо зарычал про себя от злости! Мразота! Надо было его прирезать ещё давно, но нет же! У меня же есть принципы! Я же не подниму руку на боевого товарища без необходимости!

Проклятый Родриго! Зачем было вбивать в голову рыцарские принципы тому, кто в итоге никогда не станет полноценным рыцарем?! Более того – тому на чьё воспитания ты сам плюнешь через несколько лет?

Дурацкое воспитание и желание доказать семье, что ты чего-то стоишь, вместе порождали только проблемы: я так и не смог стать в полной мере беспринципным наёмником. С каждым годом, проведенным с мечом в руках, с каждым годом с измазанными по локоть руками в крови, мои принципы уходили от меня. Забывались, преображались, выкидывались за ненадобностью. Но было и то, что не выжечь из меня даже калёным железом, вбитое рукой отца в разы крепче, чем любые знание по географии от Сэра Альгуеро. То, что было для меня последним оплотом уважения к самому себе, последней ниточкой, что оставляла мне надежду, что старый Рикардо Конхеладо по-прежнему заслуживает жизни.