Книга Мастер душ. Том 4, страница 87 – Илья Ангел

— Ты можешь вернуться вместе со мной в столицу…

— Мой метод прост, — перебив меня, сказал он. — Я не буду учить тебя теории, которую ты забудешь под действием стресса. Эти знания тебе будет давать твой говорливый, склонный к панике и истерии артефакт. Я буду травить тебя. Будет больно. Унизительно. Смертельно опасно. Ты будешь ненавидеть меня. Но ты будешь помнить каждый яд, каждое противоядие на уровне инстинкта, потому что цена ошибки — твоя жизнь. Согласен на такие условия? Или хочешь вернуться в свою позолоченную клетку в столице и наблюдать, как Империя падёт?

— Я не говорил, что уйду отсюда с пустыми руками, — усмехнулся я.

— И ещё кое-что, — Уваров показал на перстень у меня на пальце, где Павел затих, притворяясь невинным украшением. — Он самая настоящая свалка знаний, но доступ к ним хаотичен. Я изменю его настройки. С этого вечера и до конца обучения каждую ночь он будет транслировать непосредственно в твоё сознание структурированные данные: свойства веществ, схемы реакций, исторические случаи отравлений. Ты будешь учиться даже во сне. Мозг будет перегружен. Будут мигрени, кошмары. Но ты усвоишь за месяц то, на что обычный алхимик тратит годы.

— Что? — взвился Павел. — Не позволю, нет-нет-нет. Я прожил столько времени и уже смог полюбить свой внутренний мир. Я индивидуальность, и я…

— Редкостный раздражитель, — резко произнёс князь Уваров. — Теперь будешь уникальным инструментом. Я не смогу глубоко влезть в твою систему, только структурировать то, что знаю сам. Не согласишься, я найду способ превратить тебя в красивую, но абсолютно немую булавку для галстука, сохранив все твои изначальные характеристики. Выбор за тобой.

Повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь громким сопением обиженного артефакта.

— Ладно! — выдавил он из себя наконец, когда пауза начала затягиваться, а дед всё более заинтересованно смотрел на перстень. — Буду инструментом. Почему бы и нет? Всё равно я в последнее время чувствую себя проституткой в гарнизоне: всем нужен, но никто не уважает, — закончил он и замолчал.

— Отлично, — хмыкнул Уваров, переводя взгляд на меня. — Твой первый тест.

Он взял флакон с мутной зелёной жижей и плеснул мне на тыльную сторону ладони. Сначала просто холод. Потом жжение, как от крапивы, только в тысячу раз сильнее. Через пять секунд кожа побелела и покрылась жуткими водянистыми пузырями.

— Костоплав, — бесстрастно пояснил Уваров. — Растворяет всё мягкое, оставляет чистую кость. Антидот в красной склянке. Но это чистая щёлочь. Нужно разбавить дистиллятом в пропорции один к десяти. Воду найдёшь сам. У тебя минута, пока кислота не дойдёт до сухожилий. После этого рука отвалится сама. Действуй.

Боль была настолько яркой и чёткой, что мыслей не осталось. Я рванул к полке, схватил красный флакон. Рука уже почти не слушалась, пальцы плохо сгибались.

— Миша! Не туда! Вода в синем графине, у окна! Десять к одному, помнишь? Ой, смотри, пузыри уже кровавые! Давай быстрее! — заорал Павел. — Не хочу отваливаться вместе с твоей рукой!

Я почти не слышал. Какими-то рваными движениями я налил воду в глиняный стакан, отмерил щёлочь. Рука дрожала, часть едкой жидкости пролилась на пол, шипя и въедаясь в камень. Выпил залпом. Внутри всё сжалось в комок, а потом будто взорвалось сухим жаром. Рука горела адски, но все следы от ожога в один миг прошли. Я попытался сжать кулак и с удивлением увидел, что смог это сделать без каких-либо проблем. Уваров наблюдал, не моргнув.