Онлайн книга «Инфер 11»
|
— Блеснул еще как, сеньор! — Цезарио радостно захихикал — А сколько песо я заработал на этой истории про заживо освежеванного! Народ валом валил послушать! О! Там семечка кровавая была! Большая! — В требухе? — В ней самой. Лежала себе среди кишок бедолаги и размером была с хорошую канталупу. Доктор сказал, что это бывший шип — которого от сытной жратвы вот так раздуло. А еще… к-хм… — Еще? — Еще он добавил, что прежде уже слышал о таком. И семечку эту называют мясной дыней… и продать её можно за очень немаленькие деньги тем, кто понимает в этом толк. Что дыня по слухам очень вкусна даже в сыром виде, а если выдержать ее в тени в сухом местечке пару дней, то вкус становится неописуемым. И что особенно сильно этот… фрукт… опять же только по слухам, сеньор, только по слухам, покупают древние старики. Почему? Да потому что этот фрукт омолаживает их! Сожрал такой мясную канталупку в одну харю и раз — помолодел на десяток лет! Сеньор Корнелио еще что-то там про ультра насыщенность гормонами и питательными веществами говорил, про средоточие самой жизни в этом плоде, что виднелся в склизких кишках того бедолаги… Да уж… да уж… да уж! В страшном мире живем, сеньор! В страшном мире! Достав пару сигарилл, протянул одну ему, щелкнул зажигалкой, а когда он сделал пару затяжек, спросил: — Съел бы? — А? — старик изумленно на меня вытаращился — Не понимаю, сеньор… — Все ты понимаешь, Цезарио. Выпади тебе такой шанс — съел бы мясную канталупу, выращенную в кишках подыхающего пеона? — Да ты что, сеньор Оди! Нет! Нет! Это же считай человечина! Пусть и плод — но вырос то на крови и мясе человека! Созрел в его чреве! Нет! Нет! Да меня сразу бы за такое и вздернули! — А если бы никто не знал? Ковыляешь ты такой в одиночестве по пустой дороге и тут хоп — валяется в дорожной пыли истощенный бедолага. Уже безнадежный. Видно, что подыхает. Уже и корни пустил. Не спасти его. Считай не человек, а дерево. А ты знаешь, что у него в кишках созрелая мясная канталупа — такая сладкая и вкусная. А еще она омолодит тебя пусть не на десять, но лет на пять точно. И никого вокруг — ни единой души. Никто не увидит и не узнает, что ты сделаешь, Цезарио — выдержав паузу, сквозь сигаретный дым я глянул на глубоко задумавшегося искалеченного старика на соседнем кресле — Что ты сделаешь, старик? Как поступишь? Засунешь руку ему в кишки за плодом жизни… или добьешь несчастного, а потом сожжешь и просто уйдешь… а? Как ты поступишь, Цезарио? Помолчав, старый бродяга сделал максимально глубокую затяжку, выпустил струю дыма и едва слышно ответил: — Я калека с переломанными пальцами и негнущимися коленями. Я еле хожу… я еле дышу… я уже и петь не могу. А жить… жить хочу, сеньор. Я хочу еще пожить хоть немного. Сам не знаю почему — сука жизнь не была ко мне добра и цепляться за нее особого смысла и нету… но почему-то хочется задержаться на этом свете еще чуток. Так что… да… я бы засунул обе руки в кишки умирающего, выдернул бы чертову мясную канталупу и сожрал бы прямо там над еще дергающимся трупом! А вот потом… потом я бы сжег тело, прочитал бы молитву за упокой и пошел бы дальше, утирая кровь с губ… да! Вот так бы я поступил! А ты, сеньор Оди? Как бы поступил ты? Да как бы поступил любой другой человек⁈ Вот в шаге от тебя лежит еще пять лет жизни — надо только открыть рот и прожевать! Кто бы вообще прошел мимо? Разве что безумец какой! |