Книга Абсолютная власть 5, страница 10 – Александр Майерс

А «нецелевое использование» в деле № 407-Б… это была его личная находка. Год назад, ещё при Наумове, небольшая сумма действительно затерялась при ремонте моста. Дело было почти закрыто, но Игнатьев извлёк его, раздул и придал нужный оборот. Теперь это был его козырь.

Но одного лишь его решения было мало. Его могли оспорить. Нужно было закрепить успех на всех уровнях.

Первым, кого вызвал Альберт, был начальник финансового отдела ведомства, старый чинуша по фамилии Сидоров. Тот вошёл, нервно потирая руки.

— Олег Иванович, — начал Игнатьев, не предлагая ему сесть. — Мне поступили тревожные сведения о финансовой нестабильности в казне ведомства. Не могли бы вы предоставить мне справку о том, что на данный момент свободные средства отсутствуют и выделение крупных сумм невозможно без ущерба для других, не менее важных программ? Например, для программы поддержки малоземельных дворян?

Он внимательно посмотрел на Сидорова. Тот молчал, будто ожидая продолжения.

— Я слышал, у вашего зятя как раз возникли проблемы с займом на его имение. Было бы обидно, если бы программа поддержки внезапно… заморозилась, — закончил Игнатьев.

Лицо Сидорова побелело. Он всё понял с полуслова.

Через два часа на столе Игнатьева лежала нужная справка, подписанная и заверенная печатью.

Следующим стал председатель Ревизионной комиссии, молодой и амбициозный барон Волконский. Он считал себя неприкосновенным благодаря связям в столице.

— Барон, — сказал Игнатьев, когда тот вошёл с надменным видом. — Ваша комиссия проделала столь выдающуюся работу по делу номер четыреста семь. Я считаю, её выводы должны лечь в основу нашей общей позиции по финансированию оборонных проектов. Это вопрос принципа.

— Я ценю вашу оценку, Альберт Андреевич, но…

— Я также ценю вашу… откровенность в некоторых личных вопросах, — мягко прервал его Игнатьев. — Например, в том, что касается ваших регулярных визитов в один определённый игорный дом во Владивостоке. И сумм, которые вы там оставляете. Представляете, каков был бы скандал, если бы об этом узнал ваш тесть? Или в Совете Высших? — Игнатьев улыбнулся. — Давайте работать вместе, барон. Ради чистоты рядов нашего дворянства.

Надменность с лица Волконского схлынула, как вода. Он кивнул, почти не глядя на Игнатьева, и вышел. Его голос в комиссии был теперь обеспечен.

Наконец, Игнатьев направил официальный запрос в имперское министерство финансов, уведомляя о «выявленных системных нарушениях финансовой дисциплины в Приамурском генерал-губернаторстве» и рекомендуя «воздержаться от утверждения любых дополнительных ассигнований до завершения полной ревизии».

Копию запроса он, конечно же, отправил своему столичному покровителю.

Механизм был запущен. Юридический, безупречный и неумолимый.

Именно в этот момент зазвонил телефон. Игнатьев посмотрел на трубку. Он знал, кто это. Он дал Базилевскому достаточно времени понять, что произошло.

— Алло, — сказал Альберт, сделав свой голос нейтральным и деловым.

— Альберт Андреевич, — в трубке прозвучал взволнованный голос. — Это Базилевский. Я только что получил ваше решение по финансированию оборонных работ. Здесь явное недоразумение. Эти средства критически важны! Мы укрепляем рубежи, строим новые блокпосты! Угроза реальна, вы и сами прекрасно знаете.