Книга Абсолютная власть 5, страница 16 – Александр Майерс

Он вышел, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в окнах.

Альберт остался сидеть в наступившей тишине. Взял чашку, но чай остыл. Он поставил чашку обратно.

Яровой был прав в одном — он не остановится. Вторжение, каким бы абсурдным оно ни казалось, впечатлило местных дворян. Они сплотились. Базилевский, Яровой, оставшиеся сторонники Градова, даже Муратов и фон Берг, будь они неладны… Они создавали реальное давление.

«Придётся кинуть им кость», — с отвращением подумал Игнатьев. Дать им немного денег. Разморозить часть финансирования.

Но не всё, что они просили. Меньше. Чтобы хватило на показную активность, на несколько новых блокпостов. Пусть думают, что добились своего. Пусть успокоятся.

Но это было лишь тактическое отступление. Не отмена мести, а её отсрочка. Пока они будут заняты стройкой, Альберт продолжит свою работу. Только теперь более изощрённо.

И тут в его голове всплыла идея. Яровой. Этот грубый, неукротимый старик был правой рукой Градова. Его опорой. Что, если лишить Градова этой опоры?

Как только финансирование будет выделено (урезанное, конечно), Альберт инициирует расследование против Петра Алексеевича. Можно найти что угодно: нецелевое использование казённых средств на содержание его охотничьих угодий, сомнительные контракты на поставку провианта для его дружины, нарушения в ведении лесного хозяйства.

Граф жил по своим, архаичным правилам, и наверняка в его бухгалтерии царил хаос. Идеальная почва для того, чтобы что-нибудь «найти».

Обвинить его в финансовых махинациях. Запустить слух, что старик наживается на общей беде. Посеять недоверие между ним и остальными. Это будет удар ниже пояса, от которого Яровой не сможет просто отмахнуться кулаком. Это завяжет его в долгих, унизительных разбирательствах, отвлечёт от помощи Базилевскому и, главное, выбьет из-под ног Владимира Градова одну из главных опор в регионе.

Альберт откинулся в кресле, и на его губах расцвела медленная, безрадостная улыбка. Пусть воюют со своими монстрами. Его война велась на другом фронте.

И на этом фронте он только что наметил новую, многообещающую цель.

Карета плавно остановилась перед чугунными воротами, украшенными позолоченным гербом рода Островских. Он весьма походил на имперский — двуглавый орёл, только без корон, скипетра и державы. Вместо них он держал в лапах меч и перо.

Поместье великого князя на самой престижной набережной Невы напоминало не столько дом, сколько крепость в миниатюре — классический фасад из серого гранита, высокие окна, за которыми угадывалась роскошь. Власть, вросшая в мостовые Петербурга.

Секач первым вышел из экипажа, поправил висящие на спине тесаки и убедился, что рядом нет никакой угрозы. После чего открыл дверцу для меня.

Ко мне тут же подошли двое дружинников в ливреях Островских.

— Прошу передать Его Высочеству, — сказал я, — что барон Владимир Градов просит аудиенции.

Старший из стражников слегка склонил голову.

— Великий князь не принимает без предварительной договорённости. У вас назначена встреча?

— Нет. Но он примет. Передайте, что к нему приехал родственник.

На лице дружинника мелькнуло лёгкое недоумение, смешанное с недоверием. Но этикет не позволял ему выразить сомнения вслух. Он кивнул другому стражнику, тот развернулся и бесшумно скрылся за воротами.