Книга Абсолютная власть 5, страница 35 – Александр Майерс

Паук тем временем занимался «садом». Его пальцы впились в землю, и любовно подстриженные деревья покрылись шипами, ожили и принялись хватать убегающих слуг, разрывая их на части. Крики быстро обрывались, сменяясь чавкающими звуками и тишиной.

Он наблюдал за всем этим с безразличием. Никакой жалости. Никакого злорадства. Просто шёл процесс.

Эффективность высокая. Потери минимальны. Цель почти достигнута.

Он прошёл через главные ворота, вернее, через то, что от них осталось — оплавленную и перекрученную металлическую арку. Двор был усеян телами. Воздух гудел от жара, был пропитан запахом гари, крови и испражнений.

На пороге главного входа лежал хозяин дома. Глава рода, надо полагать. Половина его ночной рубашки была сожжена, обнажив обугленную кожу. Вторая половина была пропитана кровью из раны на шее. Он был ещё жив. Его глаза встретились с глазами Зубра.

Он остановился перед ним. Наклонился. Его пальцы сомкнулись на горле умирающего. Не чтобы добить. Чтобы почувствовать последнюю пульсацию жизни. Последний выдох.

Он ничего не почувствовал. Ни удовлетворения, ни отвращения. Просто констатировал факт: жизнь этого человека оборвана.

Он разжал пальцы. Голова мужчины безжизненно упала на камень.

Поместье было мертво. Все его обитатели — мертвы. Задача выполнена.

«Достаточно. Собирай войско. Город ждёт. И там придётся сложнее, помни это. Люди будут сопротивляться», — приказал Мортакс.

Он выпрямился и послал новый импульс воли.

Орда, разбежавшаяся по территории поместья в поисках укрывшихся, начала стягиваться обратно. Монстры снова образовали единую массу — теперь ещё более возбуждённую, пропахшую кровью и дымом.

Он обернулся лицом к городу. Огни горели там, за лесом, спокойные и беззаботные. Спящие жители не подозревали, что их соседи уже мертвы. Что смерть идёт к ним напрямик, через тёмный лес.

Он шагнул вперёд. И тысяча ног, когтей, щупалец и перепончатых лап тронулась за ним.

Город не был готов. В этом Зубр-Мортакс не сомневался ни секунды. Окраины, предместья, дома простых горожан были беззащитны. Как и эта дворянская усадьба.

Он шёл, и внутри него, там, где раньше билось сердце, пульсировала сила. Она требовала выхода. Требовала применения.

Поместье стало пробой. Город станет демонстрацией.

В голове существа, бывшего когда-то Николаем Зубаревым, не было места сомнениям. Была только ясная, холодная цель, освещённая багровым светом грядущей резни.

г. Санкт-Петербург

Небо над Петербургом в тот вечер было особенным. Солнце, уже почти утонувшее за крышами, поджигало края облаков, а с Невы поднималась лёгкая, серебристая дымка.

Мы с Анастасией шли по Дворцовой набережной, не спеша, без цели. На ней было простое светлое платье и лёгкая шаль. Здесь, на набережной, мы были просто парой. Молодой барон и его спутница.

— Смотри, — Анастасия указала на воду. — Кажется, скоро начнут разводить.

Мы остановились у парапета. Внизу темнела вода, отражая последние блики заката и первые огни фонарей. Со стороны Благовещенского моста, донёсся протяжный гудок, и мост медленно начал разводиться.

— Красиво, — тихо сказала Настя.

Но в её голосе не было того восторга, который я слышал в поезде, когда она видела новые места. Была задумчивость, лёгкая грусть.