Книга Абсолютная власть 5, страница 41 – Александр Майерс

Затем плазма ударила по доспехам. Зачарованная сталь не расплавилась. Она испарилась. Вместе с тем, что было внутри — плотью, костями, внутренностями.

От первых пяти всадников и их коней не осталось ничего, кроме клубка пара и нескольких капель металла, упавших на брусчатку.

Конус ударил дальше. Он прорезал весь строй конницы, как раскалённый нож — кусок масла. Кони и всадники исчезали в его белой пучине, не успевая издать ни звука. Те, что были с краёв, оказались отброшены ударной волной. Их швыряло на дома, они горели в воздухе, прежде чем упасть.

За считаные секунды от элитной дворянской конницы не осталось ничего. Ни гордого знамени, ни сияющих доспехов. Только дымящаяся полоса на площади, усеянная лужицами металла и обугленными обломками.

Он медленно опустил руки. Прекрасно. Эффективность применения силы — высокая. Угроза нейтрализована.

Он послал новый приказ. Орда пришла в движение. Теперь уже не встречая организованного сопротивления. Оставшиеся защитники города в панике отступали.

«Очень хорошо. Сопротивление сломлено. Город наш. Приступай к завершающей фазе. Уничтожь очаги сопротивления. Собери энергию страха и смерти. Она нам понадобится для следующего шага», — напутствовал Мортакс.

Он кивнул, повинуясь.

Позади, Крыс, прыгая через дымящиеся останки, визжал от восторга:

— Видели? Всех спалил! Наш хозяин!

Тот, кто был Зубром, не слушал его восторженных воплей. Ему было на них плевать. Он шёл вперёд, а орда следовала за ним, заполняя улицы, врываясь в дома. Город Тверь, старинный магический узел, переставал быть городом. Он превращался в гигантскую кормовую площадку, в алтарь, на котором приносилась жертва во имя нового мира.

г. Санкт-Петербург

Известие о падении Твери ударило по столице как гром среди ясного неба. Сначала — официальное заявление Совета о «временных трудностях» и «локализации инцидента». Затем — противоречивые слухи, просачивающиеся с вокзалов вместе с беженцами. И наконец — гробовое, леденящее молчание официальных лиц. Оно было красноречивее любых криков.

Именно эту тишину я решил использовать как оружия.

Ждать приглашения на аудиенцию было бессмысленно. Охотников пропал в коридорах дворца, от него не поступало никаких вестей. Точно так же, как от великой княгини Эристовой и других, с кем мы с Анастасией успели завязать контакты.

Я начал стучаться в двери сам. Но не в парадные входы особняков, а в служебные входы казарм, в неприметные кабинеты в здании Генерального Штаба, в офицерские собрания.

Моим аргументом стала карта, наскоро составленная на основе скудных донесений, которые удалось перехватить моим людям и которые расходились с официальными сводками как небо и земля. На ней Тверь была помечена не точкой «боевого столкновения», а огромным кровавым пятном, от которого во все стороны расходились стрелы предполагаемых ударов.

Первыми, кто откликнулся, стали молодые офицеры, командиры полков, расквартированных вокруг Петербурга и в Новгородской губернии.

Встреча состоялась в забронированном мной небольшом конференц-зале при одной из гостиниц. Не самое патриотичное место, зато нейтральное и не привлекающее внимания высшего света.

Пришло человек десять. Все в штатском, но по выправке, взглядам сразу было заметно — военные до мозга костей.