Книга Абсолютная Власть 3, страница 25 – Александр Майерс

Это выглядело глупо. Но в то же время соблазнительно. И я был уверен, что соблазн перевесит.

— Деньги? — Генрих Карлович скептически скривился. — Какие деньги? Ваш род разорён. Откуда средства? Вы ограбили банк? — он снова фыркнул, но в его голосе ощущались сомнение и заинтересованность.

— У меня есть инвесторы, — ровным тоном сказал я. — Люди, которые видят потенциал в этих активах. Они нейтральны. Им важно получить отдачу, и они прекрасно понимают, что рано или поздно война закончатся. После чего вложения многократно окупятся.

— Инвесторы? Какие ещё инвесторы?

— Они пожелали не раскрывать свою личность, — сказал я.

Я достал из папки предварительный договор купли-продажи с указанной суммой. Цифра была значительной, но явно ниже реальной стоимости активов в мирное время. Однако в текущем положении — более чем щедрая.

Фон Берг схватил лист. Его толстый палец дрожал, когда он водил им по строчкам. Барон читал, шевеля толстыми губами, а потом резко поднял взгляд на меня.

— Это ловушка! Ты что-то задумал, Градов! — он швырнул лист на стол.

— Какая ловушка? — я развёл руками. — Вы продаёте проблемные активы. Получаете деньги. Расплачиваетесь с рабочими — они успокаиваются. Платите жалованье солдатам — они остаются верны. Дворянское ведомство от вас отстаёт. Вы снимаете с шеи гирю.

— А вам это зачем?

— Я получаю то, что и так будет моим после победы. Просто раньше. И знаете что? Покупая это у вас, я беру на себя обязательства. Я ведь не стану атаковать свои же предприятия, правда? Они не будут разрушены во время боёв. А если альянс победит… — я развёл руками, — тогда вы просто получите всё обратно.

Фон Берг молчал. Долго. Тяжело дышал, поглядывая на договор.

Я по лицу видел, что внутри барона идёт суровая борьба. Ненависть ко мне. Гордыня. Страх перед разорением. Желание выкрутиться. Прагматизм, пробивающийся сквозь гнев.

— Сумма… — он хрипло прокашлялся. — Сумма смехотворна. Это грабёж!

— Это справедливая цена для активов, которые не работают, находятся в зоне боевых действий и требуют вложений для восстановления, — парировал я. — И учитывая вашу безотлагательную потребность в деньгах, это более чем щедрое предложение.

Генрих снова схватил договор, вглядываясь в цифры, будто надеясь, что они изменятся. Потом швырнул его обратно.

— Мне нужно посоветоваться с юристами, — пробурчал он.

— У вас нет времени, Генрих Карлович, — мягко, но строго сказал я. — Предложение истекает, как только я выйду из комнаты. Решайте сейчас или ищите деньги в другом месте. Может, вам стоит продать свою усадьбу? Правда, я слышал, в нём прожило четыре поколения вашей семьи… Но всё когда-нибудь заканчивается.

Я достал из папки перьевую ручку и аккуратно положил её поверх договора.

— Деньги будут на вашем счёте завтра, как только начнётся рабочий день в банке. Подпишите — и получите их.

Давление было невыносимым для Генриха. Я видел, как капли пота выступили у него на лбу, как дрожит жирный подбородок. В глазах мелькнуло отчаяние.

— Демоны меня возьми, — хрипло пробормотал он и схватил ручку.

Сдавленно выругавшись, с силой нажал и вывел свою подпись под договором. Она получилась корявой, но разборчивой.

Большего мне было не нужно.

Фон Берг отшвырнул ручку, как раскалённую, и откинулся на спинку стула, тяжело дыша и избегая моего взгляда.