Книга Абсолютная Власть 3, страница 31 – Александр Майерс

— Уничтожить Очаг? — прошептал он. — Но как? Это же…

— Это необходимо, — безжалостно закончил Муратов. — Теперь вы свободны, Генрих Карлович. Ждите распоряжений о ваших войсках. И постарайтесь больше не совершать глупостей. Моё терпение не безгранично.

Он отвернулся к окну, демонстративно прекратив разговор. Фон Берг постоял ещё несколько секунд, потом, понурившись, побрёл к выходу.

Рудольф Сергеевич, глядя в тёмное стекло, где отражалось его собственное худое лицо, уже строил новые планы. Планы, в которых разорённый барон был уже не союзником, а разменной пешкой. Пешкой, которую можно было без сожаления бросить под удар, чтобы добиться главной цели.

Уничтожить род Градовых.

Поместье барона Градова

Следующим утром

Утренний воздух на заднем дворе был прохладным, пах зеленью и свежей выпечкой. Баба Маша решила приготовить с утра булочки, и это дало нам с Таней время потренироваться.

Мы выбрали место в глубине двора за полуразрушенной оранжереей — подальше от любопытных глаз и под надёжными кронами деревьев.

Таня, собрав волосы в тугой хвост, сосредоточенно хмурила лоб. Перед ней в воздухе висел сложный, многослойный щит из чистого света — мозаика из гексагональных сегментов, каждый из которых пульсировал слабым серебристым сиянием. Элемент Отражения был её козырем, её природным даром, но сила — ничто без контроля.

— Держи фокус, — говорил я, стоя в стороне. Моя рука была поднята, и из ладони бил сконцентрированный поток энергии, похожий на белую молнию. Он упирался в центр Таниного щита, рассыпаясь на тысячи искр. — Не отражай сразу всю силу. Дроби удар, распредели по всей структуре. Чувствуй, как энергия течёт через тебя, а не против тебя.

Щит дрожал, искрился на грани распада. На лбу у Татьяны выступили капельки пота.

— Не получается… — сквозь зубы процедила она. — Слишком… сильно!

— Это даже не треть моей силы, Таня, — мягко, но непреклонно ответил я. — Враг будет бить сильнее. Дыши. Вспомни формацию, которой я тебя учил. Слегка измени структуру — у тебя должна получиться не стена, а воронка.

Сестра зажмурилась, сосредоточилась, и щит изменился. Из монолитной стены он стал гибким, текучим. Моя «молния» стала не упираться в него, а как бы обтекать, теряя концентрацию, рассеиваясь в воздухе мерцающим туманом.

Гул воздуха стих. Щит стабилизировался, сияя ровным, уверенным светом.

— Да! — выдохнула Таня, открывая глаза. — Получилось!

— Теперь — обратный импульс, — скомандовал я, не давая ей расслабиться. — Собери рассеянную энергию. Сожми на мгновение. И — отбрось!

Её лицо снова исказилось от усилия. Щит сжался в ослепительно яркую точку, а затем выплеснул обратно в мою сторону сгусток слепящей энергии. Я парировал его движением запястья, рассеяв в ничто.

— Неплохо, — оценил я, опуская руку. — Очень неплохо. Есть над чем работать, но прогресс очевиден.

Таня опустила мелко дрожащие руки. Она тяжело дышала, но на её лице сияла улыбка — чистая радость от успеха и одобрения.

— Спасибо, Володя, — сказала она, подходя ко мне. — По-настоящему спасибо. Я раньше и представить не могла, что смогу так управлять силой. Отец пытался учить, но у него не было ни времени, ни… — она запнулась, — такого понимания, как у тебя.

Она посмотрела на меня, и в её глазах светилась не только признательность, но и глубокая, неподдельная гордость.