Книга Абсолютная Власть 3, страница 83 – Александр Майерс

— Вы звали меня, ваше сиятельство?

Муратов медленно обернулся. Его лицо, обычно надменное и холодное, было искажено сдерживаемой злобой. Он со стуком поставил бокал на стол.

— Звал, — его голос прозвучал низко и опасно. — Звал, чтобы спросить, Альберт… Что это за слухи до меня доходят? Слухи о том, что мой верный советник, моя правая рука, ведёт за моей спиной какие-то собственные игры? Что он заигрывает с Дворянским советом и метит в генерал-губернаторы?

Игнатьев не дрогнул. Он лишь слегка склонил голову, его взгляд из-под полуприкрытых век оставался непроницаемым.

«Я был неосторожен, — пронеслось у него в голове молнией. — Поторопился. Слухи разошлись, и уже не только Рудольф знает об этом, я уверен… Но медлить тоже было нельзя, а отступать тем более поздно».

— Слухи — такая субстанция, ваше сиятельство, — спокойно произнёс Альберт. — Они рождаются из ничего и обрастают самыми невероятными подробностями.

— Не уходи от ответа! — Рудольф Сергеевич резко стукнул кулаком по столу. — Я не слепой и не глухой! Ты ездил к Токареву, к Воронову… Ты вёл с ними переговоры без моего ведома. Мне это не нравится, Альберт. Ты должен был предупредить!

Внутри Игнатьева всё похолодело, но внешне он оставался невозмутим.

«Спокойно. Всё ещё можно уладить. Он просто напуган… Потерял опору под ногами и ищет виноватых. И я — самый удобный кандидат».

— Я действовал в интересах нашего общего дела, ваше сиятельство, — мягко, но убедительно произнёс советник. — Кто-то должен заменить господина Высоцкого. Если это будет не наш человек, то это будет ставленник Градова или кого-то ещё, кто немедленно обернётся против нас. Я искренне пытаюсь обеспечить нам преимущество.

— Преимущество? — Муратов горько усмехнулся. — Или просто хочешь получить власть? За последнее время, Альберт, с нашим родом происходит столько всего плохого… Война с Градовыми вроде заморожена, но я терплю поражение за поражением! Я начинаю сомневаться. В том числе в твоих советах, — он сделал паузу, и в кабинете повисла звенящая тишина. — И даже в твоей преданности.

Игнатьев почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, но на лицо он нацепил маску сдержанного возмущения. Он сделал шаг вперёд, и его голос зазвучал со страстью и болью оскорблённой невинности:

— Ваше сиятельство! Я служил вам верой и правдой долгие годы! Я отдал вам всего себя! Каждый мой совет, каждое моё действие было направлено на укрепление вашей власти. Вы можете сомневаться во всём на свете, но не в моей преданности! — Альберт прижал руку к груди, и его пальцы в перчатках судорожно сжались.

«Играй, играй свою роль до конца», — велел он сам себе, внутренне содрогаясь от омерзения.

Советник давно привык врать. Ложь слетала с его языка гораздо легче, чем правда. Но врать вот так, признаваться в верности человеку, которого он всей душой ненавидел, было противно.

Муратов смотрел на него, и его гнев понемногу начал стихать.

Он нуждался в Игнатьеве. Всегда нуждался.

— Однако… — замялся Рудольф. — Однако ты не отрицаешь, что претендуешь на пост.

— Я имею на это право! — твёрдо заявил Игнатьев, меняя тактику. — У меня есть личное дворянство, и у меня есть амбиции. Но разве это плохо? Разве вам не нужен сильный союзник на посту генерал-губернатора?