Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 155 – Александр Майерс

Вдруг явится? Это будет любопытно.

С каждым разом Владимир Градов всё больше и больше разжигал в ней интерес.

Поместье Градовых

В то же время

Я подставил ладонь, и ворон сбросил в неё череп коршуна. После того как маг потерял контроль, птица сразу же развеялась, и артефакт достался мне.

Неплохой трофей. Магограмма была относительно простой, так что коршуна мог призвать кто угодно. Но вот слиться с его сознанием уже не получилось бы — последние символы в магограмме позволяли делать это только тому, в ком текла кровь Карцевых. Или тому, кто принёс клятву верности на Очаге.

Неудивительно, ведь у моих воронов было то же самое.

Впрочем, на этот артефакт у меня имелись другие планы.

Я убрал череп коршуна в карман, а затем приказал воронам отправляться на разведку по периметру купола. Враги не решились атаковать — но я и так не слишком рассчитывал, что они пойдут в наступление. Все попытки штурма, про которые рассказывал мне Никита, оказались неудачными.

Очаг третьего уровня — серьёзная преграда, хотя при желании её можно было проломить. Но это бы стоило противникам десятков боевых артефактов и сотен, а то и тысяч жизней. Видимо, Муратов и союзники не были готовы заплатить такую цену.

Я посмотрел по сторонам. Во дворе поместья было тихо. Слуги копошились в огороде, один мужчина вычищал крольчатник. Обычный мирный день. Если не обращать внимания на купол, можно и забыть, что мы находимся в осаде, и что ночью прошло сражение.

Подойдя к казарме, я открыл дверь и приказал:

— Дружина, на выход! Стройся!

— На выход! — эхом прозвучал голос Секача.

Когда бойцы в полном обмундировании встали в шеренгу, я сказал:

— Боевая готовность снимается. Ночью противник потерпел поражение и не осмелился дать ответ. Я горжусь вами, солдаты! Мы нанесли врагу значительный ущерб, ликвидировали боевого мага, а сами при этом не понесли потерь. Отличная работа!

— Служу роду Градовых! — хором ответили дружинники.

— У вас отгул до утра. Отзовите разведчиков, наблюдением займутся вороны. Отдыхайте, это приказ.

— Так точно, — с улыбкой ответил Секач и отдал честь.

Кивнув на прощание, я отправился в дом. На пороге сидел Варвар — прямо, как статуя. Он посмотрел на меня своим тяжёлым взглядом и сразу же отвернулся. Перед ним лежала задушенная мышь.

— Молодец, охотник, — я наклонился, чтобы погладить кота, но он увернулся от моей руки и зашипел.

Я не остановился и почесал его за оторванным ухом. Варвар отдёрнул голову, снова зашипев, и поднял лапу, выпустив когти.

— Вы б его лучше не трогали, господин, — раздался за спиной голос Трояка. — Он, считайте, дикий. А когти как железо. Вот, глядите.

Я повернулся, и дружинник закатал рукав, показывая три продольных шрама на предплечье.

— Варвар просто не привык к ласке, — сказал я и оставил руку возле кота.

Не опуская занесённую для удара лапу, он обнюхал мои пальцы. Дольше, чем в прошлый раз. Посмотрел на меня исподлобья, схватил свою мышь и быстрым шагом ушёл в кусты.

— Уже прогресс, — улыбнулся я и направился в дом.

На втором этаже, прислонившись к стене, стоял бородатый мужик в грубой одежде, запачканной пятнами машинного масла. Увидев меня, он оторвался от стены и поклонился, приложив руку к груди.

— Ваше благородие, — хрипло проговорил он, не поднимая головы. — Степан Кожемяко. Рад видеть вас в добром здравии.