Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 341 – Александр Майерс

Это была не битва, а избиение. Дружина Плаховых была рассеяна, раздроблена и почти полностью уничтожена за считанные минуты. Горстка уцелевших, бросив оружие, побежала обратно к поместью, под прикрытие дымящихся развалин. Они даже не пытались забрать раненых, которых было в избытке.

Никита наблюдал за этим с холодной, профессиональной отстранённостью. Жаль было павших — они были солдатами, выполнявшими приказ. Но война не знала жалости. Он отдал команду прекратить пулемётный огонь — патроны всё же стоило беречь.

Добрынин повернулся к артиллеристам, поднял руку и резко опустил. Лейтенант кивнул и прокричал:

— Заряжай!

Артиллерия продолжала свою методичную работу, долбя по усадьбе, превращая её в руины.

Именно в этот момент к командному пункту подъехал Владимир. Его появление не сопровождалось ни шумом, ни криками. Он просто возник, как из воздуха, его лицо было спокойным и непроницаемым. Лишь глаза, холодные и будто всевидящие, медленно скользили по полю боя, впитывая каждую деталь.

Никита выпрямился, отдавая честь.

— Ваше благородие! Дружина Плаховых только что провела попытку наступления. Атака отбита, враги полностью разгромлены. Продолжаем обстрел.

Владимир кивнул, его взгляд упёрся в дымящуюся усадьбу.

— Они пока что не решили сдаться? — невозмутимо спросил он.

— Никак нет, ваше благородие, — доложил воевода. — Время от времени пытаются бить в ответ боевыми артефактами.

Градов медленно повернул голову, и его взгляд встретился со взглядом Никиты. В этих глазах не было ни гнева, ни раздражения — лишь холодная, безжалостная решимость.

— Тогда усильте огонь. Через полчаса идём на штурм. По возможности оставлять противников в живых, но если будут сопротивляться — никакой пощады.

— Есть! — ответил Добрынин, и его сердце учащённо забилось от предвкушения.

После стольких унижений, что испытал род Градовых, после стольких сокрушительных поражений… Теперь они сами наносили поражение врагам!

В этот миг Никита не сомневался, что и альянс они разобьют с такой же решительностью.

Он повернулся к адъютанту, отдавая распоряжения. Земля содрогнулась под новым, ураганным огнём. Казалось, сами небеса обрушились на головы защитников усадьбы.

А Владимир так и остался стоять на месте. Неподвижный, как скала. Он молча смотрел, как рвутся снаряды и рушатся здания.

В его взгляде не было торжества. Лишь холодное, безразличное ожидание неизбежного конца.

Усадьба барона Плахова

В то же время

— Ваше благородие, мы должны сдаться.

— И что, ты думаешь, Градов нас пощадит⁈ — в истерике выкрикнул барон Плахов.

Но его воевода стоял на своём:

— Дружина разбита, господин. У нас нет шансов победить, и чем дольше мы тянем, тем менее милосерден будет враг.

Арсений Витальевич схватился за голову. От очередных взрывов всё вокруг затряслось, и с потолка посыпалась штукатурка.

— Усадьба почти разрушена, — неумолимо продолжал воевода. — Не уверен, что мы сможем остановить пожар. Но пока шанс есть. Ваше благородие…

— Где моя жена? — простонал в ответ Плахов.

— Мы не знаем. Радуйтесь, что она решила отправиться в город.

'Как будто знала, что нас атакуют, — подумал про себя барон. — Хотя почему как будто⁈ Она наверняка поехала к Муратову. И предполагала, что ритуал может пойти не по плану.