Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 44 – Александр Майерс

Очаг вспыхнул ярче и оттолкнул меня. Незримая сила выбила воздух из лёгких, но я устоял и даже более того, шагнул вперёд.

— Ты думаешь, я чужак? Ты прав, — сказал я. — Моя душа из другого мира. Но кровь, которая течёт в этом теле, принадлежит роду Градовых. Мы связаны. Ты будешь мне подчиняться.

Аномалия дрогнула. Мерцание ускорилось, и вдруг из её центра вырвался луч энергии, ударивший мне в грудь. Боль пронзила не тело, а саму душу, но я не отпрянул.

— Чувствуешь? Как бы ты ни был силён, я сильнее.

Шагнул вперёд, позволяя лучу погрузиться глубже. Я принимал ту боль, что он несёт, делал её своей частью и почувствовал, как Очаг ослабляет давление.

— Ты теперь мой, — сказал я, протягивая ладонь к сфере. — Не сопротивляйся.

Очаг вспыхнул, ослепив меня на миг. Когда зрение вернулось, я увидел, что аномалия перестала пульсировать, покорно вися в центре круга.

— Вот так-то лучше, — выдохнул я, чувствуя, как магия Очага, наконец, перестала сопротивляться, обволакивая сознание тёплой волной.

Он меня принял — но не покорился. И причина тому была очень проста — я был магическим инвалидом и просто не мог связать себя с Очагом по-настоящему и тем более контролировать его.

Но с этим я разберусь, а пока достаточно того, что Очаг не будет считать меня чужаком.

— Продолжай делать то, что делаешь, — сказал я. — Защищай земли Градовых и помогай дружинникам. Увидимся позже.

Я ощутил согласие Очага и вышел из Чертога. Интересно всё же, насколько он разумен? Похоже, что у него даже есть эмоции, но есть ли самосознание? В моём прошлом мире не было подобных сущностей, так что ответов я не знал, но было очень любопытно во всём разобраться.

Путь назад по коридору показался неизмеримо легче, а за поворотом, прислонившись к стене, меня ждал Никита.

— Как прошло? — спросил он.

— Очаг меня вспомнил.

— Хорошо, а то я беспокоился. Не слышал, чтобы Очаг забывал членов рода, но мало ли… С магией ни в чём нельзя быть уверенным.

— Это правда, — кивнул я.

— Послушай, Владимир, — Никита встал передо мной, держась за рукоять сабли. — Мы не договорили. Я хочу… Только пойми меня правильно. Нам нужно решить, что делать.

— Что ты имеешь в виду?

— Теперь ты всё знаешь. Про наше положение, про брата, про то, сколько у нас врагов… Давай начистоту: у нас всего два варианта. Но здесь невозможно победить, — слова давались Никите ещё труднее, чем путь к Чертогу, я видел это. — Мы держались только затем, чтобы дождаться тебя, или освобождения Михаила, или… Я не знаю, зачем мы держались.

— Что ты предлагаешь? — напрямую спросил я.

Крепче стиснув саблю, Никита произнёс:

— Сдаться.

Его губы искривились в отвращении. Было видно, что этот вариант ему омерзителен. Но он продолжил:

— Отдать врагам то, что они захватили, чтобы спасти тебя и Михаила. Да, мы потеряем владения и всё, что на них, — он качнул головой, будто отгоняя мысли, — но мы ведь уже и так их потеряли! У нас останется только клочок земли, усадьба и Очаг, зато война закончится. Думаю, они согласятся на это.

— Либо?

Воевода вздохнул и нахмурился:

— Либо ты примешь титул, и мы продолжим войну. Но я не знаю, как это можно делать. С тобой нас двадцать один человек против тысяч, — Добрынин посмотрел на меня так, будто выбор был очевиден. — Понимаю, сдаваться тошно, но…