Книга Разрушитель, страница 211 – Сергей Зайцев

— Не вижу его, — сильно прищурился, тщетно пытаясь рассмотреть хоть что-то в клубящемся сером вале облаков, сквозь который упорно пробивалось судно. — Но верю остроте твоего нюха, старик. Есть ли реальная опасность немедленного нападения?

На самом деле Фурия, демонстративно продолжая дрыхнуть у ног, сообщила о приближающемся монстре ещё минуту назад. Вернее, её сверхчуткий нос уловил чужака и передал сигнал по нашей «Духовной связи». Но это знание предпочёл оставить при себе, чтобы лишний раз не подрывать авторитет старейшего ловца ветра. Впрочем, взглядом действительно разглядеть монстра не смог, как ни старался, а гхэлл — с паршивым даже по сравнению с человеческим зрением — тем более. Сейчас у него работал исключительно нюх, чем мы, люди, похвастаться никак не могли. Возможно, девушка-низуши Чупа в качестве вперёдсмотрящей даже посреди Бури что-то и разглядела бы своими уникальными глазами, но… неважно. Обойдёмся без неё. Сейчас на палубе «Быстроглазого» не должно быть ни одного лишнего существа.

— Опасность? — Тарп довольно-таки спокойно пожал мощными плечами. — Вряд ли она велика. Если только сами не додумаемся его потревожить. Дегустаторы нападают только в одном-единственном случае — если отчётливо чувствуют эманации Плана Смерти. Но Печать с тебя окончательно снята. И на борту ни на одном из воинов этого клейма нет. Об этом позаботился заранее, когда лично отбирал ловцов для рейда. Храмовники же носят на себе Печати исключительно божеств, чужая зараза к ним попросту не пристанет, а эти метки Стражам Бездны совершенно не интересны.

С Печатью Смерти всё разрешилось на редкость прозаично, даже буднично, что мгновенно сняло давящее психологическое напряжение и всерьёз выправило общее положение. Первое же испытание системного «Знамени Стойкости» в стенах Цитадели оказало по-настоящему благотворный эффект, хотя в описании значилась лишь сухая строчка о блокировке чужих враждебных меток. Почти физически ощущаю здесь мягкое, но непреклонное влияние Дживы: сперва она помогла выжечь эту скверну из нас с Крохой, а теперь, напитав своей волей Знамя, очистила и всех остальных, кто успел собрать на себе гнилой налёт влияния Владыки. Эта гадость попросту не устояла под прямым ударом объединённой синергии пусть пока и не самых могущественных, но всё же четырёх разных божеств, чьё присутствие превратило клеймо мертвеца в ничто.

— Рад это слышать, — проворчал я, ощущая, как металл доспеха вибрирует от внешнего гула. — Правда, нас тут скоро и без всякого Дегустатора раздраконит на мелкие запчасти… Чисто для справки, тот монстр, что сожрал целый остров, когда на битву пригласил Хорка Умный — он был Патриархом или всего лишь «молодняком»?

— Меня там вообще-то не было, сам не видел, — сухо усмехнулся древний гхэлл, не отрывая взгляда от хмари. — Но судя по описанию участников того боя, Дегустатор был ближе к середнякам. А вот Остров Мертвецов порвали на куски уже истинные Патриархи. Там слишком сильно… наследили в эфире. Девять активированных Семян, как ни крути, переполошили всю Бездну в радиусе многих миль вокруг острова. Кстати, один из Патриархов тогда посетил и Череп Властелина.

Лишь молча кивнул, принимая эту информацию к сведению.

Впрочем, и так уже было известно, что без активной Печати Смерти Дегустаторы не представляют прямой угрозы, а значит, и тревожиться о них сейчас бессмысленно. Даже целый корабль, под завязку набитый воинами, для этих колоссальных существ, разбивающих острова, как домашняя кошка лапой — хрупкую печеньку, кажется слишком мелкой и незначительной целью. Сейчас куда больше беспокоила стремительно ухудшающаяся ситуация с самим кораблём: те участки судна, что не были прикрыты золотистой «Сферой покоя», разрушались буквально на глазах под напором абразивной пыли, а шире зону покрытия куполом по понятным причинам сделать было нельзя. Пузырь тотема и без того создавал избыточную парусность, заставляя варн тратить последние силы на удержание курса. Но стоит его убрать, и все лётные качества мгновенно ухнут в Бездну вместе с теми обломками, в которые оно превратится в считанные минуты. Или даже — секунды.