Книга Разрушитель, страница 44 – Сергей Зайцев

Однако в моём нынешнем состоянии мне стало абсолютно фиолетово, что возомнит обо мне Юлианна или кто-либо ещё. Со своими чувствами они как-нибудь перетопчутся и без моего участия. Именно в эту секунду в сознании окончательно кристаллизовалась одна непреложная истина. Я не несу ответственности за каждый катаклизм, происходящий в этом мире. Всех страждущих всё равно не спасти. Раз за разом взваливать на плечи бремя вины за события, неподвластные моей воле — занятие пустое и гибельное. У меня нет ни малейшего желания морально надломиться и окончательно выгореть изнутри. Отныне мне плевать на всех прочих, кроме тех немногих, кто мне по-настоящему дорог…

Нет, не наплевать, к чему себя обманывать.

Однако приоритеты придётся выстраивать куда более рационально и жёстко.

Стремительно миновав мастерскую, я скатился по лестнице в оружейную; ступени так и мелькали под подошвами, увлекая меня в подземелье, к самому залу Колыбели. В полном недоумении я воззрился на статую в центре зала, которой прежде здесь никогда не было. Приблизился вплотную и застыл в паре шагов, отказываясь доверять собственному зрению.

Отказываясь принимать очевидное.

Когда-то, бесконечно давно, в краю вечной мерзлоты, Марана под гнётом чуждой воли вдребезги сокрушила изваяние Дживы в том самом зале, где ныне возвышался Алан.

А теперь Джива совершила триумфальное возвращение.

Прямо здесь, в Колыбели.

Зал уже успел преобразиться: сияющие стены, свод и пол покрылись слоем медово-жёлтого янтаря, пробуждая в памяти забытые образы. На искусных барельефах проступили контуры танцующих крылатых фей — безупречных копий моей Крохи. Изящные создания замерли в затейливых па, и если стремительно обвести взором окружность зала, рождалась иллюзия стремительно кружащегося вокруг живого хоровода.

Всё пространство цилиндрического зала десятиметровой высоты пронизывал мягкий золотистый свет, изливавшийся от лучистого янтаря статуи в сердце Колыбели. Двухметровое изваяние выглядело столь совершенным, что казалось одушевлённым, почти живым. Тончайшая материя невесомого одеяния, ничуть не скрывающая контуры божественного тела, выглядела именно подлинной тканью, а не застывшим в камне янтарём. В лике прекрасной девы безошибочно узнавались черты моей фейри, хотя он и казался иным, а за её спиной величественно раскрылись четыре прозрачных стрекозиных крыла.

Джива замерла, подняв обе руки к груди ладонями вверх: правая пустовала, а на левой покоилась Кроха. Точнее, лишь то, что от неё сохранилось — бледный призрак, едва мерцающий силуэт, подобный гаснущей голограмме с истощённым накопителем энергии. Словно выгоревший кристалл — прежде фейри обожала так восполнять свои силы, теперь же она сама превратилась в жертвенный источник.

Вокруг фигуры из магического янтаря, точно призрачная вуаль, колыхалось марево незавершённого преобразования. Шкала системного прогресса замерла на отметке в 78%. Как только формирование статуи завершится, эфирная дымка бесследно растает. Вместе с ней исчезнет и Кроха, без остатка отдавшая себя ради возрождения своего божества.

Я до сих пор помнил слова Машты о Дживе — той, что осталась в ледяном краю вместе с нашими неразрешёнными спорами. Согласно преданиям, фейри созданы по образу и подобию богини, и любая из них является лишь её малой аватарой, крохотной частицей великой души. Именно через эти «частицы» Джива транслирует свою волю и влияние на иные миры. Именно в этом крылся секрет уникальных способностей Крохи, которые столь щедро одарили меня.