Книга Пятая река, страница 2 – Наталия Фишер

— Так ведь Белые ночи. Можно нам немного посидеть? – пискнул светловолосый мальчик, сидящий прямо напротив девушки. – Ася так интересно рассказывает! Но никогда не отвечает на наши вопросы полностью.

— Может быть, я отвечу, дитя мое? – Отец Алексий сложил руки на выдающемся вперед животе.

— Почему все говорят, что только избранный самодержец может заходить в Древние Дома и жить во Дворце? Ведь это не так!

— Не так? – Священник с подозрением посмотрел на мальчика. – Ты ставишь под сомнение Священные слова?

— Но… – Щеки мальчика запылали ярче пламени костра. – Ведь Ася тоже может заходить в них. Она даже в наш Храм может зайти! Я видел! Она что, избранная?

Девушка дернулась, но поймала возмущенный взгляд священника и сникла.

С другой стороны костра оживилась стайка молодежи, Асиных ровесников. «Наконец-то попалась, – долетали до Аси шепотки. – Странно, что только сейчас. Давно пора бы. К их недоверию она давно привыкла и чем старше становилась, тем сильнее отдалялась от бывших друзей по шумным играм и соседей.

— Ася не избранная, – сладко проговорил отец Алексий. – Она просто задержала дыхание. Вот и все. Не дышать она действительно может чуть дольше, чем все мы. Но ты тоже можешь научиться – нужны долгие и усердные тренировки. А теперь – спать! Белые ночи не отменяют работу в поле и ненужную учебу, о которой так радеет ваша любимая учительница! – Он вновь покосился на Асю, которая теперь окончательно сжалась в комок и смотрела себе под ноги.

Дети неохотно поднялись с насиженных мест, попрощались с Асей, поклонились отцу Алексию и разбрелись по деревянным избушкам, выглядывающим из поросших густым мхом деревьев. Лес, сквозь плотно сомкнутые кроны которого почти не было видно неба, одновременно напоминал южные тропики и северные скалы. Сплошной ковер черники и клюквы подбирался к поляне со всех сторон, а необъятные стволы сосен сплетались и срастались, словно когда-то давно им не хватило места и они принялись сражаться за выживание, позже смирившись и приняв друг друга в распахнутые объятия.

Ася ждала, пока галдящая малышня разойдется по домам, и готовилась к неприятному разговору. Воспитанная свободолюбивой и совсем не религиозной бабушкой, Ася всегда хотела отличаться от нее. Она тянулась к вере, на которой держалось Пятиречье, принялась за изучение Священных слов, как только выучилась грамоте, и в возрасте пяти лет попросила ее крестить. Тут-то и обнаружились первые странности.

Сначала бабушка, вразрез с местными устоями, отказывалась подпускать внучку к Храму. Ася бастовала и возмущалась, устраивала истерики, однажды даже сбежала из дома и несколько дней пряталась в лесу. Бабушка сдалась.

Древние Дома – те немногие здания, что уцелели от прежнего мира, – обладали особым воздействием на людей. Стоило человеку зайти внутрь, как уже через несколько секунд он начинал задыхаться. Эти дома охраняли как святыни и культурное наследие, даже засылали туда добровольцев, кто, задержав на несколько минут дыхание, мог вынести оттуда что-то ценное. Именно так в Пятиречье появлялись древние книги, переплеты которых, впрочем, совершенно не пострадали от времени. Они словно застыли за миг до того, как мир окунулся во Тьму. Сохранились и Древние Храмы. Помимо Главного Собора в Дворцовом районе, были и другие. Владимирская церковь – в Заречье, Спас на Крови – в Гостином и Казанский Собор – в одноименном районе. Эти древние названия передавались из уст в уста и даже изображались на современных картах, но поговаривали, что именно их носили постройки когда-то процветающего здесь города. К каждому Древнему Храму пристроили маленькую деревянную церковь, где священники проводили встречи, проповеди и ритуальные мероприятия, собиравшие местных.