Книга Пятая река, страница 30 – Наталия Фишер

Насыщенное событиями начало недели уступило место вполне обыденной жизни. Ася ходила на занятия, по-прежнему пересказывала или диктовала отрывки из книг, цитировала Новейший Завет и историю Пятиречья, словом – выполняла привычную рутинную работу. Вне школы все ее мысли занимал рассказ Дэна. Девушка никак не могла принять, свыкнуться с мыслью, что вся ее вера и жизнь – просто выдумка. Она никому не могла доверить эти новости: бабушка давно умерла, близких друзей никогда не было, а ученики слишком малы для подобных тем. Говорить о неправильности веры невозможно, а Сан Саныч вряд ли принял бы ее слова всерьез. Быть может, она могла поделиться своими сомнениями с Артуром – умный, начитанный и совсем не такой, как жители Заречья, он бы точно понял. Но с каждым днем ей становилось все тяжелее даже смотреть на него.

Когда она не видела его, странные новые чувства, горящие в груди, казались ей полной глупостью. Но стоило поймать взгляд прищуренных темно-карих глаз, по телу разливался жар. Хотелось смотреть в эти глаза не отрываясь и одновременно прекратить пытку и никогда больше его не видеть. Артур иногда был приветливым и веселым, сам заводил разговор обо всякой ерунде, и тогда Ася расцветала. Временами он казался угрюмым и молчаливым, лишь изредка поднимал взгляд и сразу отводил, и девушке оставалось гадать, о чем он думает.

В один из дней, когда Артур словно не замечал Асю и буркнул лишь «Доброе утро» и «До свидания», она решила, что противиться себе просто глупо, а главное – бесполезно. Если раньше она безуспешно пыталась гнать мысли об Артуре, то теперь окончательно смирилась с мыслью, что ощущает к этому парню что-то совершенно новое и мучительно сладкое. Что ж, пусть. Через пару месяцев он получит свою характеристику и навсегда покинет Заречье, школу и жизнь Аси. Все снова встанет на свои места, и со временем она сможет его забыть. А пока девушка решила упиваться собственной влюбленностью, что бы ни испытывал к ней этот человек.

Выходные всегда давались тяжело – в поле отдыха не было, урожаю все равно, какой сегодня день недели. А вот учиться изо дня в день детям было слишком тяжело, да и не нужно, а потому на выходные девушка оказывалась предоставленной самой себе. С воскресеньем все было понятно: исповедь в церкви или путешествие через три транзитки к Главному Храму. Субботы же становились для нее настоящим испытанием. Иногда ближе к вечеру к ней заходил Сан Саныч, делился историями из других районов, вспоминал бабушку и приносил какой-нибудь гостинец. Но летом у него было много дел, и наместник чаще просто кивал и бежал дальше, потирая на ходу уставшие суставы рук. Если Асе везло, ее приглашали преподавать ученикам из Гостиного или Казанского, и тогда она надевала лучшее платье, подобающее учительнице, и отправлялась на встречу с образованными интеллигентными людьми. Она никогда не принижала важный труд жителей Заречья и все же душой тянулась к искусству, живописи и ремеслам.

Некоторые из Асиных учеников, чаще всего из богатых семей, скучали от стандартной программы и мечтали о чем-то новом. И тогда их родители просили девушку приносить из Дома Знаний новые книги. Особенно те, о которых в Пятиречье даже не слышали. Асе приходилось ориентироваться на названия. Эти походы становились для Аси настоящим праздником. Дом Знаний тщательно охранялся, и проникнуть туда по собственному желанию было невозможно.