Книга Пятая река, страница 73 – Наталия Фишер

— Это так странно, – проговорила Ася, не сводя глаз с приближающегося здания из серебристо-синего стекла, еще недавно казавшегося ей далеким и сказочным. – Почему Тьма пощадила лишь немногих? Почему Спаситель не простил грехи вообще всем и не даровал еще один шанс? Неужели люди так сильно погрязли во лжи и злости?

— Потому что это сказки, – хмыкнул Дэн. – Ты сама скоро все увидишь.

— Я просила не оскорблять мою веру! – взвилась Ася.

— Какая же ты упрямая! – усмехнулся Дэн. – Тебя предали, изгнали, а ты продолжаешь верить. С таким упорством ты нам точно подойдешь.

— Подойду для чего? – Неприятный холодок пробежал по позвоночнику.

— Для жизни в Лахте.

Большая вода обступала лодку со всех сторон. Она пахла тиной и едва уловимыми нотками соли. Казалось, в ее волнах плескалась сама свобода. Ася сидела на носу лодки, прямо в лицо дул ветер, унося тревоги и печали, и на сердце у нее оставались лишь тихая грусть и полынная горечь.

Серые волны, словно впитавшие хмурое небо, бились о борт и раскачивали лодку гораздо сильнее, чем речная вода. Ася вцепилась пальцами в дерево, из которого было изготовлено судно, это придавало ей уверенность. В голове промелькнул вопрос, откуда в Лахте дерево для постройки лодки, но тут же унесся с налетевшим порывом ветра.

Никогда прежде Ася не выбиралась так далеко от дома. Наверное, так себя и ощущают первооткрыватели, рискнувшие всем ради призрачной надежды.

Дома Артур не проронил ни слова. Молча поел, переоделся в форму служителя транзитки и отправился к мосту. Он пришел на три часа раньше положенного, и Федор Петрович с удовольствием уступил место юному сменщику.

Лишь покидая транзитку, старик развернулся, окинул поникшего парня взглядом и тихо проговорил в никуда:

— Знаешь, сынок, я бы за такой девушкой в огонь и в воду пошел. А если нужно, то и к самому самодержцу. Такой второй больше нет. Ася особенная, светлая, чистая. Надежда Пятиречья, что уж скрывать.

Артур раскрыл рот, чтобы ответить: эту фразу он слышал совсем недавно. Что в Асе такого, почему она надежда? Но Федор Петрович уже притворил за собой дверь.

Как бы ни старался парень не думать об Асе, о своей вчерашней грубости, о подслушанном утром разговоре и о словах наместника, ничего не выходило. Большие серые глаза, которые всегда смотрели на него с безмерной нежностью, так и появлялись перед внутренним взором. Мелькали воспоминания о тонком девичьем теле, приоткрытых губах, нежных руках, скользящих по спине, и в душе поднималась тягучая боль. А за ней приходила печаль.

Не думать об Асе… Если бы это было возможно! Как не думать, если вздрагиваешь каждый раз, когда ветер приоткрывает скрипучую дверь, ожидая, что зайдет она. Как не думать, когда даже книги теперь напоминают о ней. Когда в раскрытом реестре витиеватым почерком выведено: «Ассоль». А стоит закрыть глаза, повсюду звучит ее робкий влюбленный голос.

— Какой же я дурак! – Артур вскочил и закрыл лицо руками.

— С тобой все хорошо? – изумилась сидящая напротив полноватая седоволосая женщина из кожевенной слободы, навещавшая в Заречье сестру. – Может, отдохнуть надо?

— Нет-нет. – Парень поспешно сел и пригладил выбившийся локон. – Все нормально, просто не привык еще столько работать.

— Ну да, папка-то тебя отпускал на гульки твои, а тут все серьезно. – Женщина ехидно прищурилась. – Поделиться с тобой новостью или мал еще? – начала она рассуждать вслух. – А, все равно узнаешь!