Книга Ведомости Бульквариуса, страница 48 – Руслан Михайлов

И в этот момент я кое-что ощутил. Почувствовал. Этакое смутное и пока неопределенное чувство, зародившееся в груди. И вскоре я осознал, что именно я чувствовал – причастность к победе. Я вложил в руки бойца мощное оружие, давшее ему несомненное преимущество. Так же, наверное, чувствуют себя механики или даже владельцы спортивных гоночных команд, когда видят, что гонщик за рулем созданной ими мощной машины обходит одного соперника за другим. Странное чувство. Но приятное. Если именно это Лорд имел в виду – то он был прав. Мне понравилось это ощущение. Как и выражение лиц их соперников, вооруженных чуть ли не палками, когда они увидели грозный блеск стали направленной на них.

Мы встретились глазами. Я едва заметно кивнул. Я понял. Спасибо. Не знаю, чем ты занимаешься в реальном мире, но мужик ты умный. Пусть я так до конца и не осознал свои ощущения, не понял их толком, но мне понравилось это чувство.

Как это назвать? Превосходство? Пока не знаю. Но позднее разберусь обязательно.

Дальше наблюдать за турниром смысла не было. Завалившись спиной назад, я кувыркнулся и мягко опустился на дно. Покинув задний двор, прошел парочкой коротких улочек и уселся на знакомую скамью, поздоровавшись с парой старушек сидящих неподалеку.

Выход.

Вспышка.

Мне пора домой.

* * *

Перегруженный впечатлениями мозг требовал отдыха. Но я себе этого не позволил. Едва выбравшись, принялся за уборку, методично двигаясь от входной двери. Прошелся по коридору, обработал туалет, еще раз протер пол в кухне. Неумело стер пыль с маминых безделушек на многочисленных полочках – едва не разбив парочку. Впервые за три дня отпер входную дверь и, не сходя с крыльца, тщательно подмел ступени. Работы по дому оставалось много, но я выдохся и отправился в ванную. Приведя себя в порядок, вернулся на кухню и поставил чайник. Пока он закипал, достал тетрадь с ручкой и на чистой странице вписал все свои расходы и доходы за прошедшие дни. Отметил каждую мелочь, описал, куда ушли деньги. Закончив, дохромал до родительской спальни, выбрал в шкафу отцовскую рубашку и брюки. Мне все великовато, но хотя бы чисто и опрятно. Стянул с веревок высохшие вещи, застелил кровать.

Когда стукнула входная дверь, я уже причесывался. И к сестренке вышел настолько опрятным, насколько это было возможным при моей распухшей почерневшей физиономии. Как я рад, что зубы остались на месте. Хотя бы улыбнуться могу косовато, не боясь перепугать Надю щербатым оскалом.

Улыбка не помогла.

— Багги… – всхлипнула Надя, роняя сумки. – Ой… твое лицо.

— Лицо – ерунда, – жизнерадостно ответил я, обнимая единственного близко человека. – Как ты?

— Я-то в порядке.

— Ты что-то в последнее время всегда в порядке, – вздохнул я. – Как не позвоню – все у тебя в порядке. Никаких житейских трудностей у тебя не бывает?

— Ничего не сломано? Где болит? Слушай, я мазь принесла обезболивающую. Таблетки. Витамины. Может, к доктору съездим? Или сюда вызовем? У меня есть номер врача, она приедет.

— Нет, – ответил я. – Пошли чайку попьем. И знаешь что, Надюх…

— Мм?

— Сегодня мы больше не будем говорить обо мне. Вообще ни слова. Сегодня мы будем говорить о тебе.

— Обо мне-то зачем?

— А я понял, что вообще не знаю, чем ты и как ты живешь. Кроме того, что трудишься как пчелка, чтобы прокормить брата трутня.