Книга Ведомости Бульквариуса 4, страница 37 – Руслан Михайлов

**

Здешний «Парк Юрского Периода» находился в максимально непрезентабельной части города – улица Древних Нечистот, переулок Грязных Плавников. Сколько живу в Приглубье, а по сию пору поражаюсь здешним названиям. Кстати, огороженное высокой стеной и решетчатой крышей пространство расположено удивительно близко к моей арендованной собственности.

Меня бы никто не пустил к владельцу питомника, но при себе имелось письмецо от его знакомого рыночного торговца. Так что сначала я натолкнулся на непрошибаемую стену в виде усатой огромной дамы бальзаковского возраста с настолько суровым взглядом, что там куда она смотрела планктон погибал. Я представился, вручил не впечатлившую её визитку, потом уже передал письмо и стал ждать в настолько крохотной приемной, что она походила на захламленную кладовку. Рулоны и старые книги на шкафу дополняли этот образ, равно как и мокрое насквозь облезлое чучело рыжей лисицы обыкновенной. Убили, превратили в чучело, а затем утопили...

Беда бедой...

Когда секретарь величаво вплыла обратно, обдав меня волной уже не столь сильного презрения, она милостиво кивнула и я торопливо нырнул в приоткрытую дверную щель главного кабинета. Вошел, глянул по сторонам и вдруг почувствовал себя третьестепенным персонажем детективного романа о частном детективе. Тут все буквально дышало этим жанром – включая хозяина помещения.

Потемневшие от времени каменные стены, висящие на них неразличимые гобелены и картины, пяток золотых и серебряных наградных кубков, закрепленные под потолком пара арбалетов, несколько внушительного вида гарпунов и коротких мечей дополняли арсенал, а три шкафа с мутными стеклянными дверцами были плотно забиты папками с какими-то документами. Половину небольшого кабинета занимал настолько гигантский и несуразный письменный стол, что я мгновенно в него влюбился. Темное дерево, остатки серебряной окантовки, трещины в полировке... ух-х-х...

Кашлянувший владелец кабинета привлек внимание и я переключился на него. На вид ему лет пятьдесят, щеки украшены трехдневной щетиной, под глазами набухшие мешки, все еще крепко тело скрыто рубашкой с закатанными рукавами. Покрутив в пальцах левой руки переданное письмо, он бросил его на столешницу, еще раз откашлялся и сипло заявил:

— Ну я владелец питомника Рапт-Ангур. Поручившегося за тебя ахилота тоже знаю, в былые времена помогали друг другу. А вот тебя не знаю... ты кто такой, парень?

— Доброго вам утро, уважаемый Рапт-Ангур – я широко улыбнулся и коротко поклонился – Торговец Бульквариус – к вашим услугам.

— И что же это за услуги? – поинтересовался ахилот и опять закашлялся. Не сумев справиться с комком в горле, он потянулся к краю стола, где имелся небольшой поднос с парой бутылок и стаканов. Вроде бы это что-то вроде бурбона... и в каждой бутылке трубочка.

Щедро плеснув себе на пару пальцев в зачарованный бокал, не позволяющей океанической водичке разбавить спиртовую благодать, он с хлюпаньем выпил бурбон, откашлялся и с удовлетворением пробухтел:

— Вот так-то лучше. А то уж вечер, вот горло и пересохло...

«Еще нет и одиннадцати утра» - мог бы я уверенно заявить, но столь отчаянно тупить не собирался и лишь кивнул, а когда мне указали на облезлый стул, с готовностью на него плюхнулся. Мне выпить не предложили, а я этому только и рад.