Книга Сердце Забытых Земель, страница 13 – Руслан Михайлов

Бом убил вторую зверюгу, мы получили опыт, а из кустов вывалился третий. Бом зарычал, требуя не мешать и продолжил упоенное сражение. Убедившись, что он почти не пострадал, я чуть сместился в сторону и неожиданно оказался на берегу узкого, но достаточно глубокого ручейка. Тот самый древесный сок, что стекает сверху? Скорей всего — потому что ручей пах сладкой свежестью… этот запах иначе и не описать. В прозрачной, но чуть зеленоватой воде плавали лягушки, мелькала юркая рыбешка, колыхались даже водоросли. Выпрямившись, я вернулся к краю немалого «островка» и оттуда осмотрел ствол так далеко, как хватило глаз. Подсчитав, повернулся в другую сторону и занялся тем же самым. Закончив, озвучил подсчеты подошедшим соратникам — включая опять победившего полуорка:

— Семнадцать. И тут блин десять слоев бытия — от адского до райского.

— Это еще как понимать? — сипло осведомился Бом, утирая с зеленого лица подозрительно красную жидкость.

— Он про такие вот площадки — за меня ответил Храбр, окинув быстрым взглядом один из видимых боков исполинского Древа — Мы сильно недооценили его высоту. Сколько тут?

Рядом с колоссом гудел ветер, частично отогнавший мрачный туман, а благодаря падающему сверху свету, мы увидели гораздо больше, чем могли видеть раньше с края далекого обрыва. И сейчас я чувствовал себя муравьем, видя, что невероятной толщины ствол уходит ну очень глубоко в провал.

— Километр? — предположил Док.

— Или даже больше — сказал Храбр — Дерево бомбической высоты. А ведь до его кроны еще метров триста-четыреста. Почему такая красотища не в большой Вальдире?

— Не знаю — ответил я и указал пальцем вниз — Видите вон тот несчастный вырост? Он размером с половину футбольного поля.

— И там настоящий ад — добавил Док и поежился — Жуть…

Показанный мной островок выглядел обугленным и дымящимся. Но его терзал не огонь, а накатывающиеся и снова отступающие волны наэлектризованного тумана. Оказаться там — верная смерть. Это понятно с первого взгляда. Может танк-хай и выживет, но нам до него далеко.

Мой палец сместился чуть выше и на этот раз уставился на прилепленный к стволу «островок» побольше. Там виднелись белые заросли с утыканными иглами ветками, между которыми проскакивали алые разряды молний. Туман туда тоже добирался, но по нему тут же бил веер разрядов и мутный вал отдергивался как ошпаренный. В зарослях кто-то черно-зеленый и крупный вел активную жизнь.

Я поднял руку выше. Очередной лепесток был локацией в миниатюре. Небольшой домишко, клочок зеленого луга с белыми пятнышками то ли овец, то ли еще кого, а над всем этим к стволу прилеплен гигантский кусок льда, откуда ветер сметал вниз снежную порошу. Фигура в черном плаще и с длинным посохом в руках неспешно шагала по заметаемом снегом лугу, вокруг металась здоровенный зверь — суд по повадкам что-то кошачья. От нас они далеко и деталей не разглядеть, хотя каждый такой «лепесток» словно чуток подсвечен.

Выше — сразу две расположенных бок о бок площадки, между ними некогда был переброшен ныне провалившийся в середине каменный арочный мостик, а на заливаемых дождям пространствах мокнут небольшие рощи, неумело скрывающие какие-то руины.

Еще выше — и уже выше нас — новый островок с еще более величественными руинами сплошь накрытыми виноградными лозами, судя по налитым гроздьям. В каждой локации свой климат, своя жизнь, но чем ниже — тем эта жизнь хуже. На нашем уровне все благополучно — клевер растет, медведи пасутся, рыбки плавают в живительном древесном соку. А вон на том высоко-высоко расположенным островке, считай под самой кроной — куда улетел шершень — видна яркая радуга.