Книга Второй Великий Катаклизм, страница 15 – Руслан Михайлов

— Редко удается побеседовать с богом — пожал я плечами — И еще реже узнать что–то интересное.

— О да — широко–широко, неестественно широко, улыбнулся Грим — Я уже насмотрелся на эти отвратительные церемонии и смутные силуэты являющиеся в завесе дыма и мишуры. Нынешние боги так жалки в своем стремлении преподнести свое явление верующим как можно пышнее и торжественнее. Они редко являются во плоти, предпочитая передавать свою волю через жрецов. Да и жрецы обленились — в свою очередь передавая приказы через младших жрецов. И в конечном счете к вошедшему в храм является молодой послушник и что–то там мямлит, пытаясь выглядеть значительным. Глупцы! Не понимают, что за мишурой и песнопениями прячутся лишь трусы! Храм должен быть тих и пуст!

— Просителей много — осторожно ответил я — Богов мало. Ко всем сразу не явишься.

— Возможно. Возможно. Времена уже нынче не те… мертвых стало меньше. Живых больше. И всем что–то надо… что ж, Росгард. Договор? Пожмем друг–другу руки?

Ко мне протянулась волосатая ручища Грима–Аньрулла. Я взглянул на нее так, будто на ладони сидел готовый ужалить скорпион.

— Моя дочь — будущая светлая богиня. И я ее люблю — произнес я тихо, но предельно отчетливо, выговаривая каждый слог.

— Ты правда думаешь, что тьма может стать полновластной госпожой этого мира? — склонил Грим голову набок — Ты веришь, что, когда тьма подшагнет к последнему оплоту света и пойдет на штурм ослабевших стен, в этот мир не явится вдруг некий могущественнейший светлый герой, внезапно способный устоять пред любым ударом тьмы, каким бы могучим он не был? Ты веришь в это, Росгард?

— Н-нет… — дернул я щекой, изо всех сил пытаясь не показать Аньруллу всю силу охватившего меня изумления.

Разрыв шаблона.

Мир треснул. И я кажись даже услышал треск расходящегося мироздания. Ну да. А почему нет? Раз целые материки движутся с крейсерской скоростью по океанам, то почему бы темному богу–умертвию не признать тот факт, что в цифровом мире онлайн игры никогда не бывать монополии для света или тьмы. Их борьба будет вечной. Это ясно каждому мало–мальски умному игроку. Нет смысла в окончательной победе света или тьмы. Не будет никогда повержена последняя цитадель зла. И никогда не будет сокрушен последний светлый храм. Но это нам, чужеземцам–игрокам понятно. Но чтобы это заявил темный бог… — игровое создание должное истово верить, что однажды наступит миг, когда поганый свет будет уничтожен раз и навсегда… то ли у меня крыша поехала, то ли Аньрулл какой–то… продвинутый бог.

— Ты мудр — склонил ставшую почти прозрачной голову Грим–Аньрулл — Ты мыслишь верно. Ни одной из сторон не победить никогда. Наша битва будет длиться вечно! Одни воины падут — но другие придут им на смену. Поэтому во мне нет ненависти к твоей светлой дочери, Росгард. Я смерть. Мне не надо ее низвергать. Рано или поздно она сама придет туда — сначала к Аньгоре, а затем дальше, к страшным дверям Тантариалла, а стало быть, и ко мне.

— Этого не будет! — отрезал я.

— Пусть так — развел руками бог — Я не угрожаю. Но она не такая как ты. Она не чужеземка, что пришла к нам из другого мира и способная умирать бесконечное число раз, лишь слабея, но снова опять набирая силы. Она не такая. Она юное божество с туманной все еще судьбой. И подумай вот о чем, Росгард. Коли уж случится страшное и ты не доглядишь. Коли дочь твоя Роска падет. И будет низвергнута в ад. Разве не хотел бы ты, чтобы ее встретил у адских ворот твой надежный друг? А может и сопроводил бы на всем пути? М? Порой и смерть может быть милосердной… и даже дружелюбной. А еще смерть может быть щедрой. Особенно к тому отцу, что был ей очень полезен.