Книга Герои Озерного края, страница 62 – Руслан Михайлов

— И где мой сын?

— Я тут, мамуль – лучезарно улыбнулся я, выходя в коридор и распахивая руки для объятия. Получилось прямо как у прожженного политика. Хотя маме я жутко рад. Соскучился.

— Как твои дела? – продолжил я словесную атаку, не давая ей начать справедливо попрекать блудного сына – Испереживалась за отца, да? Когда он тебя бросил…

— Я не бросал! – злой рык получившего полный залп материнской артиллерии отца был полон зависти. Папа тоже не дурак и уже понял, что сегодня словесных тумаков от матери получил только он один. А мне досталась вся любовь истосковавшейся в одиночестве матери. И отца это не радовало – распределение люлей и пряников.

— Давно приехала?

— Да с час назад.

«Стало быть отца долбали целый час. Хе-хе-хе…»

— Предупредила бы – я бы встретил – произнес я вслух с укоризной. Тут не соврал – обязательно бы встретил.

— Да меня уже встретили! Матросик улыбчивый отцом твоим засланный! Может мне с ним и надо было в Гагры махнуть?

— Ох – поразился я – Так он сам тебя не встретил что ли? Пап, ну ты чего? – повернулся я к отцу с уже отработанной укоризной, но встретил такой пронизывающий ледяной взгляд, что поспешил отвернуться. А то просквозит и схвачу простуду. Взгляд прямо арктический…

— Вот и я поразилась – поддержала мама, придерживая меня за локоть и ощупывая материнским пристальным взором, выискивая возможные повреждения, следы перенесенных или начинающихся тяжелых болезней, изменения в прическе, проверяя наличие зубов во рту и соплей в носу, целостность и опрятность одежды, сальность кожи и оттенок ауры. Мама у меня в этих делах мастак. Если от отца порой удавалось скрыть участие в школьной драке, то от матери никогда. Она любой мой синяк прямо сквозь куртку видела.

— Говорят любовь со временем угасает – вздохнул я, вводя маму в зал.

— Сын, в коридор выйди-ка – проскрежетал мне в спину ледяной ветер.

— Кхм… – едва не поперхнулся я, зябко поеживаясь – Чаю?

— Ты рассказывай давай! Навертели тут! Накрутили! Ничего непонятно! Все в тумане береговом – чистой воды не видать! Ты весь в отца, Ростислав! Такой же упрямый, нелюдимый, скрытный! А мне только и остается что у окошка сидеть и переживать, пропадать в безвестности! Соседки уже спрашивают – живой ли хоть сынок твой? А теперь и про мужа спрашивают – ну что мол, поматросил тебя твой и бросил? О как! Дожили!

— Да дела закрутили – повинился я, усаживая маму на диван так бережно, будто она хрустальная. Одновременно с грустью подметил парочку не виденных прежде морщин у ее глаз, крохотную складочку у рта. Мама не молодеет…

— Попробуйте тортик – неслышной молниеносной тенью возникла Кира, опустила на стол кусок торта, рядом встал заварной чайник попыхивающий ароматным парком.

— О спасибо, милая. С дороги то самое оно будет. И что за самолеты нынче пошли? Трясет как на дороге деревенской.

— Турбулентность – прогудел отец, присаживаясь робко рядышком.

Робко! Накосячил папаня… не встретил мать в аэропорту.

— Турбуле-е-ентность – передразнила его мать – Это у тебя, Алексей, турбулентность!

— На встрече я был важной – вздохнул кающийся отец – Никак не мог.

«На какой еще встрече?» – насторожил я уши, прекрасно зная, что утром отец впихнулся в игровой кокон еще раньше меня.

— И с кем встречался? С молодой да красивой?