Книга Вальдира: Господство кланов. Судьба клана. Ярость богов, страница 218 – Руслан Михайлов

— В ванной. Но учтите, я скоро оттуда выйду! У вас полчаса на любовные перешептывания. Как дети, честное слово!

— Можно подумать, ты больно взрослая! Иди уже отсюда, рассадник инфекции.

— Влас!

— Ой, Кира, – вздохнул я и опрокинул в себя содержимое стакана. Сморщился, рука зашарила по столу в поисках закуски, но ничего кроме бутылок не нашла. – А закусить?

— Потом закусишь, – безапелляционно заявил мой старый друг, состроив садистское выражение лица. – Тут закусывать-то нечего. Каких-то пятьдесят граммов. Я тоже не закусываю.

— У тебя столько массы, что тебе никакая закуска на фиг не нужна. А я сегодня кроме объедков яичницы и трех сухих печений и не жрал ничего.

— Как до ресторана доберемся, так и наешься от пуза. Смысл сейчас желудок набивать?

— А можно я не поеду? – робко поинтересовался я.

— Нет, брат, нельзя.

— А Киру зачем с собой тащите?

— А что ей там сделается? Там только мужиков двадцать рыл будет. Кто сунется? Если только ОМОН. Кира… Кира…

— Кстати, а как ты с ней пересекся? – с интересом спросил я, обреченно глядя, как Влас вновь наполняет стаканы. Этот фрукт пить умеет. И при этом практически не пьянеет.

— Я с ней? Хе! Это не я с ней, а она с нами пересеклась, Рос, – фыркнул Влас. – Не поверишь! Ща расскажу, только сначала выпьем. За встречу, Рос!

Глухо звякнули стаканы и я опрокинул в себя следующую дозу ледяной водки.

— Ну так вот, – продолжил Коготь, деловито забирая у меня стакан. – Года полтора назад сидим мы, значит, в одном ресторанчике. Хорошо сидим. Стол полный, мужики свои – ты их всех знаешь, кстати, – девчонок полный комплект, музыканты от души лабают…

— Влас, ты мне еще интерьер туалета и декорации зала опиши! – буркнул я.

— Во! Узнаю старого Роса. Не кипеши и слушай. Короче, завертелась там одна непонятка. Ксюху… ну ты ее не знаешь… В общем, какой-то хмырь прижал ее в углу и давай руки распускать. Она в крик. Мы, понятно дело, подхватились, мужика из ресторана вытащили и давай его жизни учить. Ну так, легонько, не калеча. На тычках и пинках поперебрасывали его тушку друг другу. Тот верещит, чуть ли не маму с папой зовет… А потом Паша Лысый как всегда весь кайф испортил.

— Лбом? – с ностальгией вздохнул я.

— Ну! Взял чела за лацканы да как долбанет ему! Чел с копыт, Паша довольную лыбу натянул, что-то умное сказать хотел, да не успел рот открыть, как по харе своей отхватил. Звонко так! Бац!

— Мужик поднялся после Пашиного удара? – не поверил я.

— Куда там! Мужик на земле, слюни пускал и на звезды любовался. Кира!

— А?

— Ага! Подлетела к Паше да как зарядила ему пощечину. У нас челюсти отпали, я глаза тру – все поверить не могу. Ну сам прикинь – десять здоровых обломов стоят ночью во дворе, кого-то месят, и тут подлетает девчонка и с ходу Паше в торец бьет. Представил?

— Нет, – признался я. – Как-то не получается.

— Во-во! Мы в ступоре, Паша рожу ушибленную трет, а девчонка перед ним в позу встала – не в такую позу, не подумай чего эротичного – и давай ему мораль читать. Как в сказке, короче. Маленьких, мол, обижать нельзя, всем на одного нельзя, ну и прочую хрень того же рода. А в дверях нарисовался еще один хмырь, интеллигентный, весь из себя такой, в очочках, волосенки на пробор расчесаны, пиджачок с галстуком, туфли сверкают. И этот хмырь к нам не подходит и от дверей так тихонько шепчет: «Кирочка, Кирочка, зачем ты, мол, так, это не наше дело, не вмешивайся». И тянет так противно, на одной ноте, что ажно с души воротит. Так мы ее имя и узнали, блин, так и познакомились.