Книга Кровь и пламя, страница 127 – Руслан Михайлов

Тут вообще все выглядело странно — в особенности на зачастую оказывающийся не туда смотрящим первый взгляд.

Преодолев густую еловую рощу — без малейшего труда, шагая по песчаной дороге, — мы оказались на границе обширного пустого пространства, посередине увенчанного гигантской гранитной массой.

Скала. Большая гранитная скала. И не скала… слишком уж невысоким было это возвышение. Если вспомнить невзрачное название приютившей нас Подковы, то здесь, руководствуясь скудной фантазией создавшего карту картографа, вполне подошло бы название Навозная Лепешка.

Грубо. Некрасиво. Но полностью отвечает истине. Не знаю, что здесь творилось в древние времена, когда из земли перли вздымаемые раскаленной магмой камни, но, по всей видимости, процесс остановился очень быстро. И в результате получилась темно-серая каменная нашлепка, смахивающая на очень толстую лепешку в поперечнике не менее двух лиг. Высота смешная, если сравнивать с Подковой — тут не больше пятидесяти локтей, как мне думается. Склоны пологие, изъеденные ветрами, дождями и снегами. Глубокие трещины, идущие сверху вниз, будто следы от гигантского ножа, начавшего разрезать гранитный пирог на куски, но так и не закончивший работу. Трещины настолько широки, что могут смело называться ущельями, уходящими вглубь Лепешки.

Пирог!

Вот какое название подходит больше всего. Не видел всю скалу целиком, но сейчас я предпочитаю называть все как можно проще, без выкрутасов. Остывший крестьянский пирог — крепкий, толстый, хорошо пропеченный и почти разрезанный.

— Какова же начинка пирога? — задумчиво пробормотал я, отводя в сторону пышную еловую лапу и поверх нее глядя вдаль.

— Как-как, господин? Какого еще пирога? — полюбопытствовал Литас, присевший на одно колено рядом со мной.

— Выглядит, как деревенский пирог, — пояснил я, указывая на скалу.

— И верно, — коротко рассмеялся охотник. — Подходит название. Начинка какая? Да уж точно не оленина жареная. Встретит нас начинка из острых мечей и стрел, господин Корис. Тут и думать нечего. Если, конечно, не померли все защитнички.

Тут Литас был прав. И тяжело подошедший Рикар согласился с мыслями старого друга. Песчаная дорога прорезала ровную как доска долинку и вбегала в одну из боковых расселин — самую широкую, с ровными стенами, идущими под небольшим уклоном.

— Если судить по уже виденному, — мрачно изрек я, — то местные защитники весьма сильны и умны. Тридцати шурдам тут ничего не светит, пусть и с поддержкой нежити. Кто знает, что за укрепления внутри этого каменного пирога. Одна такая же стена, как у нас — можно и поменьше, — так тут много кого сдержать можно. Мы-то уж знаем.

— Мы-то уж знаем, — соглашающимся эхом отозвался Рикар. — Господин, мы за кого будем? За шурдов поганых, аль за других? Я так мыслю, что гоблинов клятых мы поддерживать ни в коем разе не станем. Стало быть?

— Мы ни за кого, — отрезал я. — Мутные тут дела творятся, Рикар. Ой мутные! Ты только посмотри на эту дорогу! А магия? А сферы? А постройки? Гранитные блоки, перетаскиваемые по дороге? Вон, кстати, парочка стоит… ты на величину их посмотри!

— Глыбы знатные, — ответил старый воин, почесывая ухо. — Высотой с всадника конного, не меньше. Я бы такие перетаскивать не взялся. Усе жилы и сам надорвешь и лошадей погубишь. Да и где таких лошадей сыскать? Приходилось слышать про южных тяжеловозов, одно время в имперской армии их держали в обозных службах. Но откуда таким лошадям здесь взяться?