Книга Кровь и пламя, страница 148 – Руслан Михайлов

Быт был прост и безрадостен. Кормили так, чтобы оставались силы для работы, но не для бунта. Работать заставляли так, чтобы ночами от усталости все спали беспробудно. Помывка проходила коллективно, когда прибывали повозки с огромными бочками, наполненными не самой чистой и порой стоялой водой. Иногда, с обходом, прибывал один из магов, тех, что управляется с водной стихией, и тогда наступало ознобное холодное счастье — ибо в тот день над клеткой гномов начинал идти обильный дождь, что не только позволял хорошо вымыться, но и постирать лохмотья, вдоволь напиться. Этот же дождь промывал клетки от скопившейся грязи, промывал он и сточные канавы, очищая их от вонючих нечистот.

Услышав из уст гномов про мага-водника, я вздрогнул. Еще один боевой маг на стороне по сию пору остающихся неизвестными противников… Сведения полезные, очень полезные.

Добыча блоков шла полным ходом до недавних пор. Гномов вроде и не торопили, но дневные нормы оставались незыблемыми уже почти двести лет. С тем же постоянством происходили остальные события, расписанные по часам и случающиеся в обязательном порядке — прибытие тягловых лошадей и быков для перетаскивания блоков, прибытие продовольствия и воды, смена стражников, обычно задерживающихся здесь не более чем пару недель. Затем воинов увозили и возвращались не раньше чем через два месяца.

Почему?

Потому что отдыха требовалось много. И проблемы стражам доставляли не плененные гномы, а само это проклятое Отцом и Создателем место, источающее что-то темное и страшное. Подгорный народ обладает толстой шкурой, а вот люди куда более чувствительны к сочащемуся из камней злу.

Да, гном так и сказал — сочащемуся из камней злу.

Сказал с глубокой убежденностью. И пояснил — кроме нас, гномов, здесь вообще бы никто работать не смог. Людей начинает трясти, даже если они просто постоят с одним из вырубленных гранитных блоков. Один раз какой-то страж прикорнул у такой вот глыбы, прислонился к ней. Уснул нормальным, а проснулся бешеным воющим зверем, забывшим про оружие и бросившимся убивать голыми руками и оскаленными зубами.

Место здесь такое. Страшное и темное. Что-то было здесь давным-давно — очень нехорошее, плохие здесь дела творились, страданием и злобой пропиталось все вокруг. А затем пришел каменный огонь! Река каменного огня! И он пожрал все, что горело, а оставшееся вобрал в себе, после чего затих и начал медленно остывать. Было то очень давно, может, тысячу лет назад.

Мне не составило труда понять, что под «каменным огнем» подразумевалась раскаленная лава, прорвавшаяся внезапно из-под земли и затопившая жидким огнем и камнем все вокруг. Что могло сгореть — сгорело. Остальное разрушилось, либо устояло, но все одно было поглощено разливами лавы, вздымающейся вверх, будто ужасный пылающий гнойник, — который надулся, подготовился взорваться яростным вулканом, но вдруг почему-то передумал, потихоньку затих, а затем превратился в гигантский и бесформенный скальный массив, испещренный глубокими трещинами и расселинами.

Я сильнее, чем остальные из находящихся здесь воинов и бывших пленников, чувствую заключенное в камне «нечто». Что-то сильное, но раздробленное на части. Однако оставшегося зла более чем достаточно, чтобы свести людей с ума. Только устойчивые к подобной силе гномы могут здесь работать — да и то только, если заставить силком, ибо зло это зло, пусть разумом не овладеет, но покалечить его может запросто.