Книга Инфер 9, страница 106 – Руслан Михайлов

Сверившись с картой, я поудобней уселся в кресле и вжал педаль почти до упора. Переезжая через препятствия, раскачиваясь, легкая машина уверенно продвигалась в заданном направлении, ускоряясь с каждой секундой. Меня ждал долгий путь вдоль побережья и подбирающихся к нему жадных до территорий дождевых джунглей…

**

Торре де Брухос. Она же Торре Дорада.

Ведьмовская башня.

На самом же деле обычнейший небоскреб тогдашнего новейшего толка, сумевший пережить все катаклизмы и устоять. Живое воплощение высотных зданий, что должны были вместить в себя огромную людскую массу с различными степенями комфорта. И не просто вместить, а еще и предоставить им пространство для отдыха и работы. В подобных небоскребах пилотной экспериментальной серии закладывали дополнительную утроенную прочность при вполне стандартных размерах. Высота чуть меньше километра, больше двухсот совсем неравных по площади этажей – чем выше этаж, тем выше потолки и тем меньше внутренних стен, которые делят нижние уровни на крысиные душные загончики для третьесортных трущобных гоблинов. Эти небоскребы немалой частью своего бюджета были обязаны поступлениям из государственной казны, что в свою очередь пополнялась из налогов. Так что сюда нельзя было не пустить работяг из уже затопленных умирающим океаном низин – началась бы гражданская война. Но выше сотого уровня им ход был заказан – если только они чудесным образом вдруг не становились безобразно богатыми, что могло открыть им двери вплоть до сто пятидесятого этажа. А вот дальше мог помочь только особый статус – который не купить за деньги.

Так было еще до моего рождения. Так продолжалось и потом.

Конкретно этой башни я не помнил. Но они всегда были одинаковы.

И вряд ли ее изначально строили в мелководной зоне океана – скорее сам праотец всего живого поднял свои воды и подошел поближе, чтобы выплеснуть весь мусор на порог наглых ушлепков. Сейчас Ведьмовскую Башню от берега отделяло триста двадцать семь метров неглубокой воды. На неравном расстоянии друг от друга в волнах едва различались мокрые характерные скалы – некогда они были крышами куда мене высоких зданий, а сейчас превратились в опоры для очень широкой улицы. Бревна, доски, в центре дорога, а по сторонам множество хлипких и местами нависающих над водой строений. Вниз ведут короткие лесенки, в которые тычутся носами длинные вместительные лодки. В мост упирается сразу несколько грунтовых дорог, и они не пустуют – по ним неспешно передвигаются повозки и редкие машины, останавливаясь в окруженном невысокой дугообразной стеной дворе. Берег чист, морская пена белоснежна, и только что мимо меня тяжело прокатилась телега с большой старой цистерной, пахнущей весьма характерно – вывозят высранное дерьмо. Но на дорогу постоянно что-то выливается, а это уже говорит о многом. Например, о том, что разумных машин здесь боятся… но не слишком. А это может говорить о их нечастом здесь проявлении.

— Хорошая тачка, чувак!

Этот окрик подарил мне невысокий парнишка с широкими плечами и тупыми глазами. Наглая ухмылка и зажатый в руке обрез уверенно заявляли о нем, как об альфа-самце, и об этом же безмолвно кричала кучка собравшихся за его спиной пыльных застенчивых отсосов. На обочине валялось с дюжину тяжелых охапок нарубленного тростника.