Онлайн книга «Инфер 9»
|
Будущее? Ну почти. Сделанный мужчине, женщине или ребенку любого пола укол отнимал возможность иметь потомство. Отнимал навсегда. Но большинство из местных на этот счет особо не переживало, к тому же некоторые уже успевали не раз стать матерями и отцами, прежде чем до них добиралась фатальная для воспроизводства игла. Так что сделка честная, прибыльная и добровольная. Конечно, если ты не пойманный преступник – тем, кто попал в местную тюрьму и имел несчастье там оказаться в день прибытия «херорезов», укол делался насильно. Тюремщики держали, охотник колол. Награда выплачивалась – но уже не уколотому, а тюремщикам. Откуда приходят охотники? Так кто ж их знает? Здесь в трущобах на этот вопрос точно никто не сумеет ответить. Хотя общее направление известно – вон оттуда. При этих словах одноногий мужичок махнул трехпалой рукой в сторону, куда я и так направлялся. Приходят они в любое время года, никакого графика нет, ведут себя всегда вежливо, хотя самым наглым могут и пинка дать, чтобы не лезли в приветственно раскрытый багажник или сумку с манящим содержимым. Но вообще они гниловаты, конечно. Очень гниловаты. Так ему самому сделали укол в четырнадцатилетнем возрасте, а всего их у матери было пятеро, отец погиб в джунглях, и когда они уже начали подыхать с голоду, пришли охотники и предложили мешок кукурузной муки и полмешка фасоли в обмен на уколы для всей семьи. Делать было нечего – укололись. Ясно… покивав, переварив информацию – тут сильно воняло паленой электроникой и машинной смазкой, – я оперся спиной о стену и, держа в поле зрения ведущий сюда переулок, продолжил задавать вопросы, в то время как по воздуху уже плыл запах начавшей закипать общей похлебки. — Что это за дон Вальро такой? – спросил я у мужичка, которому надоело подпрыгивать, и он присел у моих ног, занявшись отламыванием почернелых ногтей с пальцев ноги и увлеченным поеданием обломков. – Кто он тут у вас? Главнокомандующий дрочащими на больных детей упырками? — За это ему воздастся! – в сонных глазах поедателя ножных ногтей зажегся нехороший мстительный огонек. Одобряю, гоблин, одобряю. Я только что уловил в нем слабую душевную искру злобного гоблина-бойца. Искра почти затухла, заваленная дерьмом суровой забитой реальности, но если помочь ему раздуть ее, если вложить в его трясущиеся лапы дробовик и показать на вызывающую у него злые эмоции цель… При этом не факт, что эмоции вызваны праведным гневом – судя по его искаженной харе, тут что-то личное и застарелое. И безымянный калека доказал это своими следующими словами: — Убил моего брата! Он! Насмерть! – выплюнул гоблин, странновато ставя слова от волнения. – Да, мой брат был неправ! — А Вальро? — Мог и пощадить! – уже сдуваясь, прошипел мужичок, и я разочарованно поморщился. Я ошибся – он говно, а не гоблин. Он скорее правильный зомби, если судить по понятиям покинутого мной стального лабиринта Окраины Мира. Там бы такой, как он, выживал на теплых пристенных возвышениях, подставляя жопу любому – лишь бы заработать пару солов и не потерять оставшиеся конечности. И его бы такой вариант вполне устраивал… — Вальро – правильный, – калека продолжал меня разочаровывать, на глазах становясь все добрее и разумнее. – Не зря его на общем сходе выбрали с первого раза. До него тут главным был дон Августино, но умер несколько лет назад. Теперь над нами дон Вальро, и жить стало даже лучше. А то, что тот путамерде лапал больную девчонку через окно… этого сам дон ему не простит. Он и его люди тут за порядком следят, насильников и воров карают люто, смотрят, чтобы нигде не полыхнул пожар, проверяют, чиста ли вода в подземных хранилищах, и чтобы всем ее хватало, и была она бесплатна. И мусорщиков они пинают старательно – каждую ночь они выползают на улицы и все тут убирают. Днем эти животные не показываются… |