Книга ПереКРЕСТок одиночества 2, страница 129 – Руслан Михайлов

— Я дитя электронных коммуникаций — пожал я плечами и протянул руку — Давайте почту. Передам. Оплата за доставку… самая маленькая из имеющихся в тебя медвежьих шкур. Те,хм, что размером с собачью. В Холле любят на них сидеть.

— Так я и пяток дам!

— Не повышай цену — улыбнулся я — Если переписка пойдет — а она пойдет — то тебе еще писать и писать письма. Кстати, могу продать несколько цветных карандашей… и есть у меня тонкая художественная книга детективного вкусного толка. Что скажете, почтенный?

— Беру!

— Вот это дело — потер я ладони — Вот это торговля… Сразу предупрежу — в обмен хочу получить от тебя немного писчей бумаги. Если ты хочешь получить письма — старушкам надо будет на чем-нибудь писать.

— Разумно.

— Отношение к Всевышнему у тебя как?

— Да как… как у всех, наверное. А что?

— Можешь еще письмецо тамошнему настоятелю и священнику отцу Тихону черкануть. Он старикан мудрый. И ответит обязательно.

— Напишу! Есть у меня чистая тетрадка в клеточку. Ее тебе отдам, а ты мне литр самогона.

— Хорошо. И еще несколько листов передай Тихону в подарок. Ну что бы было на чем писать ответ.

— Записал, записал и записал — кивнул я, отрываясь от торговых пометок — Идем дальше по списку…

На ночлег, как меня не уговаривал Апостол, я не остался, сказав ему чистую правду — меня гонит нетерпение. Лучше спать урывками в сугробах, но при этом двигать дело, с усердием вращать подмерзшие шестеренки. Старик меня не то чтобы понял, но когда я с намеком хлопнул по рюкзаку, где скрывались его письма, он кивнул и проводил меня до дверей, взяв обещание, что в самое ближайшее время я снова его навещу. Я с легким сердцем обещал. Буду жив — загляну обязательно. Еще напомнил про нарты. И тут меня Андрей удивил. Задумчиво прищурившись, он мелко покивал и сказал, что вот сейчас никак, потому как настроился уже на двухдневные посиделки в берлоги с горячим чаем, сигаретками и чтивом. Но вот через пару дней, когда утолит книжный голод, сводит он меня кое-куда и кое-что покажет. Кое-что важное. Помедлив на пороге, я кивнул и вышел.

Появилась еще одна интересность. Еще одна цель. И я этому был рад.

Гуляш и энтузиазм придали столько сил, что хотел ускорить шаг, но вовремя сдержал себя. И это, возможно, спасло мою жизнь.

Ахав Гарпунер поджидал за высоким снежным холмом. Не конкретно меня. Да вообще вряд ли он ждал. Просто стоял у самого склона, по пояс утонув в рыхлом наметенном снегу. Стоял белой голой спиной ко мне. Гудящий ветер бил нам в лица, унося все звуки куда-то в темную мглу за моей спиной. И это позволило мне остаться незамеченным, позволило чуть присесть и попятиться назад, прикрываясь холмом и сугробами. Но совсем я не ушел. Меня терзало опасное любопытство. Подобно любопытной мышке, я выставил нос в щель и принялся наблюдать. Почему ты замер, Ахав? Замер не как живое существо, а как странная машина из мерзлой плоти и электричества. Тебе вряд ли требуется еда и вода, тебе вряд ли нужно отдыхать. Но почему-то ты стоишь неподвижно и все смотришь и смотришь на царящий над нами светящийся Столп.

Получаешь команды?

Делаешь доклад?

Общаетесь на отвлеченные темы?

Может я слишком многое себе представил, и ты просто мерзлый труп пялящийся на свет?

Бьющий в лицо ветер, помимо снежной колкой пороши и холода, принес кое-что — отзвуки человеческой речи. Русский язык — это я понял сразу, уловив слово «смиренный». Причем звучало это слово надрывно, произносилось истово как молитва, повторялось раз за разом. Мы с Ахавом повернулись к источнику звука одновременно и оба подались вперед. Я захлопнул рот ладонь, останавливая рванувшийся наружу предупреждающий крик — не поможет. Ветер в лицо, Ахав ближе к бредущему крикуну и может бить на расстоянии. Он убьет и бредуна и меня.