Книга ПереКРЕСТок одиночества 2, страница 159 – Руслан Михайлов

Не початая пачка сигарет исчезла мгновенно. Из рукава показалась уже одинокая сигаретка, старик наклонился вперед, прикуривая от протянутой зажигалки, которую я теперь всегда таскал с собой. Вернее, я носил две зажигалки — обе пластиковые, обе всегда рядом с телом, но так, чтобы не терлись и обе в разных карманах. Моя паранойя цвела пышным цветом, и я безмерно радовался этому.

Затянувшись, Тихон блаженно зажмурился:

— Ох хорошо…

— Ага.

— И штука эта хороша безмерно.

— Не говорите, что и на вас ностальгия по родному краю нахлынула…

— А нахлынула! Чего уж скрывать… едва слезу не пустил дурень я старый…

— Это всего лишь сухие ветки.

— А это всего лишь сухая измельченная трава в бумажной обертке — старик показал мне дымящуюся сигарету — Но за нее половина Холла душу бессмертную продаст.

— Не соглашусь. Сигарета — легкий наркотик.

— Ну ладно… не самое лучшее сравнение… — признал Тихон и сделал еще одну торопливую жадную затяжку — Так поясню — живые они. Эти принесенные тобой ветви и цветы. И потому душу одним только видом своим радуют безмерно. Сил придают. А слезы и тоска по родине — это только к лучшему для закисшего в безделье старичья.

— Поищу еще такие — кивнул я.

— Где нашел-то?

— В снегу откопал — отозвался я и добавил — Позднее подробней расскажу.

— Мудро — не стал спорить настоятель и затушил сигарету — Помощь нужна какая? И за медведя спасибо, Охотник.

— Да какой медведь — махнул я рукой и глянул в сторону ворот, где позабытая всеми лежала невеликая совсем тушка медвежонка.

— Для навара в похлебку — сойдет. А мы еще травкой подросшей бульон украсим, соли и перца добавим. Вещь!

— Рад радости вашей — поднялся я, отставляя стакан — Я сейчас тихонько исчезну. Сразу предупреждаю — не появлюсь как минимум следующие пару суток. Может и на вдвое больший срок пропаду. Переживать не стоит.

— Задумал все же ты что-то — вздохнул Тихон — Ох… не пропади, Охотник. И тебя жалко, но особливо жалко тех, кому ты оживление и надежду подарил. Вон гляди старики снова к мячу потянулись, а там бабки боччу твою осваивают, да все на поясницы жалуются.

— Пропадать не собираюсь — заверил я — Скоро вернусь. Под столом оставил странность одну.

— Какую?

— Килограмм пятнадцать соленого и перченого медвежьего сала с мясной прослойкой. Неудачный вроде как опыт Апостола, но опыт съедобный.

— Не пропадет! Письма к нему заберешь? — на столе появилась стопка аккуратно перевязанных сложенных листков.

— Конечно.

— Стало быть от него дальше двинешься.

— От него — не стал я отрицать — Повторюсь — переживать нечего. Вернусь.

— Вернешься! — Тихон прихлопнул ладонью по столу, заставив звякнуть стакан — Вернешься!

— Вернусь — повторил я, забирая конверты — Обязательно вернусь…

Глава одиннадцатая.

О чем думает человек бредущий по погруженному в сумрак бескрайнему снежному пространству?

Что за мысли его обуревают?

Какие эмоции толкают его вперед, а какие тянут назад?

На восьмой час медленного продвижения вперед я сполна познал все это и на каждый из вопросов теперь могу дать четкий ответ.

Чем дальше я удалялся в ранее неизведанные и отдаленные от убежищ земли, тем страшнее мне становилось. Первые часы я брел в постоянном нервном напряжении, то и дело пугливо оглядываясь, злясь на себя за столь непрофессиональное поведение, удивляясь своей… пугливости.