Книга ПереКРЕСТок одиночества 2, страница 27 – Руслан Михайлов

В дверь душевой, ничуть не стесняясь моего вида, проворно нырнула сухонькая старушка. Уперла руки в бока.

— Постирать надо чего, охотник? Все сделаю в лучшем виде.

— Надо. А за сколько, бабушка?

— Клашей меня зови. Талоны тебе дали, касатик?

— Дали. За талон всю твою одежу перестираю и высушу. К вечеру принесу. Сменное есть?

— Есть.

— Давай талон и оставляй все здесь. Я займусь.

Я впервые глянул на талоны. Кусок серой и какой-то рыхлой перфорированной бумаги поделен на десять прямоугольников. На каждом прямоугольнике синеет жирная печать, еще имеется чья-то витиеватая роспись и цифра 1.

Надо же… талонная система. И чего помимо стирки можно получить за один талон? Дополнительный обед? Это уж наверняка. А чего-нибудь еще дают? Осторожно оторвав талон, вручил Клаше и покинул душевую.

Войдя в комнату, рассмеялся в ответ на изумленный взгляд Шерифа, окруженного старушками. Скользнул к своей кровати, пояснил:

— Одежда в стирке.

— А я уж думал ты в карты решил сыграть на интерес. Мне уж рассказали тут дамы о здешних нравах.

Дамы рассмеялись, прикрывая морщинистыми ладошками рты.

— Не буду — пообещал я, натягивая джинсы — Такой вопрос — на талоны что тут получить можно?

— Ой много чего! Одни десерты чего стоят! И на целый талон на трех человек сладостей хватает — оживилась одна из старушек — Опять же заварка, мыло, вязаные вещи, алкоголь. Много чего!

— Ясно — кивнул я и, проделав уже знакомую манипуляцию, вложил в руку Шерифа пять серых талонов — Прошу.

— Это еще что?

— Да это радость бытия, шарман! — встряла вторая дама — Чистая радость! Ты готов тратиться на женщин?

— Конечно!

Набросив на плечи куртку, я подмигнул старику и, прихватив книгу с вложенной тетрадью и ручкой, покинул комнату. Не буду мешать им развлекаться. Нож на ремне взял с собой, перепоясав джинсы. Не забыл и верную отвертку, приткнув ее за ремнем. Здесь, конечно, мирно. Но все же…

Составленных столов в Холле прибавилось. И какой только разнокалиберной посуды на этих столах не было. Большей частью пластик и металл. Но встречалось и стекло. Вот только посуда все больше из тех, что в обычных домах на столы не ставят — тазики, к примеру. Обычные разноцветные и практически вечные пластиковые тазики исходили паром, заполненные доверху густым супом. Над столами поднимались облака пара — температура все же низкая, не зря народ у печи кучкуется. Греются. Глянув на потолок, вздохнул — опять работает только одна линия. Боятся дергать за рычаги и предпочитают жить в холоде.

Протолкавшись к печи, поискал знакомого старика, но не нашел. Обнаружил его у ворот, рядом с несколькими другими жителями. Тут было особенно холодно — ниже нуля. И люди стояли молчаливо у длинного тряпичного свертка. Сквозь ветхую ткань угадывались знакомые очертания.

— Что случилось?

— Федор преставился — вздохнула старушка, мелко крестясь — Схватился за грудь. Осел. Да так и помер.

— Федор⁈ Мы же только с…

— Ну да. Охотничек… подкосила его вылазка. Перенервничал видать. Ох… оно и понятно — ему почитай далеко за семьдесят было. Вспомнить бы фамилию его, да никак на ум не идет. Милай… ты не поможешь его на кладбище оттащить, а?

— Конечно — не задумываясь ответил я.

— Вот спасибо. Втроем с мужиками и справитесь. Идти-то недалече.