Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4»
|
— А ее по их уставу — отсидку-то! — подавали как великое испытание духа и закалку характера! — добавил Сергей — Придурки! — Но-но! — Филимон с негодованием уставился на Сергея — Ты это того! — Того что?! — Не замай! Не по нраву — так не трогай, а хаять не смей! — А почему я тогда об этом не слышал? — спросил я, снова прерывая ссору. И снова ответил Касьян Кондратович: — А потому что и сюда весть пришла горькая в начале ваших девяностых. Сначала тут никто не поверил, конечно. Но новеньких становилось все больше и все они твердили одно и то же — рухнула мол великая страна. Говорят многие из узников себя порешили, когда в новость эту уверовали. Пришедшие в их крест находили их повешенными там или с венами вскрытыми. А на столе кирпичном записка, придавленная рукописным партийным билетом — так мол и так, в связи с гибелью величайшей страны не считаю для себя возможным продолжать жить… Ты пойми, Охотник… для многих это прямо серьезно было. Я вот не из идейных и никогда таким не был. Но понять могу… — Ну да — вздохнул я и поднялся — Вернусь через полчаса. Сделаю круг, огляжусь, соберу еще чуть валежника — нашел там стволик неплохой и попробую целиком дотащить. — А я порублю! — с готовностью вызвался Филимон, и я кивнул: — Конечно. — А я попробую пару ложек вырезать — предложил Сергей Блат, и я снова кивнул, берясь за скобу двери. Ложки нам не требовались. Но если создание ложек подразумевало задумчивую занятость, то я только за. Это куда лучше, чем сидеть без дела в стальной коробке идущего в снегах вездехода и вслушиваться в завывание снежной бури, смешанное с безостановочным шепотом Столпа… Через час с небольшим я опустил колонну с антенной, задраил люк и, не включая на этот раз фары, пустил машину вниз по склону, уходя в смутно виднеющееся впереди ущелье. В один из моментов вездеход едва заметно качнуло и я, не оборачиваясь, успокаивающе махнул рукой сидящим позади. Ничего мол страшного. На самом деле левый трак прошелся по голове привставшего из снега действительно огромного снежного медведя. А судя по оставленной им борозде, чудовищный переросток двигался к только что оставленной нами вершине холма. И глядя в бросающуюся в стекло черноту окружающего ледяного мира, я вновь и вновь напоминал себе, что он, несмотря на кажущуюся мертвой снежную безмолвность, полон до краев чуждой нам хищной жизнь. И об этом нельзя забывать ни на секунду…. ** Бункер Старого Капитана не вышел на связь. С помощью поднятой антенны и занятой позиции на вершине высокого холма, мы установили связь с еще двумя человеческими убежищами, находящимися примерно в тридцати и сорока километрах от нашего текущего положения. До них дотянулись. А вот до Старого Капитана, спрятавшегося под льдом и снегом всего в десятке километров с помощью радиоволн достучаться не удалось. Придется постучать напрямую — прямо кулаком и прямо по двери. Пока я осторожно вел тяжелую машину сквозь усилившуюся метель, изредка делая глотки горьковатого травяного отвара, усевшийся рядом Филимон уже в четвертый раз по моей просьбе читал вслух убористое содержимое достаточно большого листа бумаги, полученного от Замка. Сначала мне хотели дать лишь выдержку самого важного, но я с максимально доступной мне убедительностью попросил не решать за меня что там важно, а что нет и буквально потребовал предоставить мне полную копию. Требование было удовлетворено — наверное. Кто знает, что они не включили в мою копию. Но сейчас мои мысли были заняты другим… |