Книга ПереКРЕСТок одиночества 4, страница 52 – Руслан Михайлов

— Я расскажу все. Расскажу все как было…

У Евгения было все как у всех. Работа. Семья. В жене и детях души не чаял. Да у жены был кто-то еще и Евгений об этом знал, но давно уже смирился — несмотря на еще молодые годы его мужское начало почти иссякло уже к тридцати. Да, честно говоря, его никогда особо и не прельщали эти кувыркания и будь его полная воля, он бы отказался от них еще раньше. Но жена требовала своего и приходилось стараться. Поэтому, когда он прознал, что у женушки появился любовник, то испытал не гнев и злость, но удивительно сильное радостное облегчение. Жене он этого, конечно, не показал. Изобразил глубокую обиду, стал жить с неким показным душевным надрывом, прилежно работая, подрабатывая, вечера проводя в углу дивана перед телевизором с бокалом разливного пива и строго следя за тем, чтобы случайно не явиться домой раньше или без предупреждения. Встречаться лицом к лицу с любовником жены он не собирался. Честно говоря, его это не то, чтобы страшило, но он даже и не знал, что может ему сказать и что вообще делать в такой глупой ситуации. Так за следующее десятилетие он его ни разу и не встретил — ну и жена делала все, чтобы избежать их встречи. Дети были его — родными, не от любовника. Это было видно сразу и любому — настолько все два зачатых в самом начале брака и благополучно рожденные сын с дочкой на него походили и во внешности, и в повадках. Ради них он и жил, себя в том числе не забывая. На самом деле после появления у жены любовника его положение как мужа в семье резко улучшилось — исчезли ссоры, жена, чувствуя глубокую вину, всячески избегала скандалов, не возражала против кружечки другой ежедневного пива, не забывала готовить его любимые блюда, а при людях вела себя с ним просто идеально. Как не радоваться такой жизни?

Тишина… лепота… умиротворение… Он наслаждался каждым днем этой жизни.

В то же время он делал ту самую многократно, где воспетую в насмешливых куплетах карьеру улитки — за двадцать лет службы в небольшом НИИ получив два крохотных повышения со столь же крохотными прибавками к зарплате. Зато с места работы они постоянно получали почти бесплатные путевки в детские лагеря и даже на море. Хотя на море он не ездил — отправлял туда жену, а сам оставался на неделю с детьми. Жена возвращалась с моря загорелая, помолодевшая и еще более виноватая, пряча от мужа глаза и ведя себя тихо как домовая мышь. Он блаженствовал…

НИИ же выдал им и участок под дачу — шесть желанных соток неподалеку от богатого рыбой большого пруда. Рядом березовые и сосновые леса, ягод и грибов столько, что и не собрать. Так с пятницы и до ночи воскресенья он стал пропадать на даче, здесь же проводя все отпуска. Сам поднял сарайчик с навесом, обжил его, начал подготовку к постройке небольшого совсем домика. При этом он понимал — не знал, а именно понимал каким-то внутренним чутьем — что жена вряд ли согласится сюда перебраться даже в старости. Так что в будущей пенсии жить ему здесь одному, лишь изредка возвращаясь в город. Ну так и почему нет? Он всегда сторонился шумных компаний, избегал чрезмерных возлияний — ежедневная кружечка пива не в счет. Машины у них не было, но на электричке привез забитый старыми книгами чемодан, расставив их на самодельных длинных полках в сарайчике. Следующей ходкой перевез еще бабкин дровяной самовар и кое-какие вещи. Пока все это не особо требовалось, но ему мечталось о вполне желанной долгой и спокойной старости, где каждый день будет похож на предыдущий. Дожить на дачке годков до семидесяти, а там можно и в гроб со спокойной душой. Мечты может и простенькие, но какие уж есть…