Книга ПереКРЕСТок одиночества 4, страница 65 – Руслан Михайлов

Махнув рукой, я неспешно пошел дальше по коридору, а продолжающий что-то бормотать Сергей вернулся в тамбур.

Коридор тянулся еще долго. Медленно шагая по этому подземному проспекту, я нашел еще две ловчие ямы с тем же механизмом действия. Сначала меня удивило отсутствие кольев на дне ям, а потом я понял — сюда ведь и человек бредущий угодить может. Люди стекались к убежищу со всех сторон. Плутали, кружили, а увидев подсветку, ускоряли шаг и… проваливались в настороженную ловушку. Тут высота не так и высока, так что можно отделаться переломом ног. Система не идеальна, но вполне рабочая и опять же за ней обязательно кто-то должен был приглядывать в день охоты.

Большую медвежью тушу я нашел в четвертой яме и от нее оставалось не больше половины. К туше был прислонен большой топор. Тут же у входа лежал молоток и что-то вроде зубила. Интересные приспособления…

Оканчивался коридор безобразной здоровенной кучей, состоящей из мерзлого снега и мелких камней. Постояв, хотел уже возвращаться, но мозг сначала отметил странную правильность уложенных, а не упавших камней, а затем я увидел отдельный длинный холмик с хрустальной вазочкой и припорошенным снегом цветком. Нагнувшись, я аккуратно стряхнул с цветка снег. Пластмассовая красная розочка, стоящая в набитой снегом вазе. В одном из краев холмика были уложены широкие плитки. Осторожно убрав одну, я заглянул внутрь, некоторое время смотрел, после чего очень медленно достал оттуда единственный предмет и бережно прикрыл отверстие плиткой. Это была могила. И внутри вечным сном спала старая женщина с заострившимся лицом. Подбородок подвязан платком, на глазах советские рубли, на лбу начерчен серый крест. Не слишком ли странное этакое окошко в чужую могилу? Поднял плитку — поглядел на покойницу — и снова закрыл. Жутковато, честно говоря.

Поднявшись, я посмотрел на осыпь, что теперь казалась не обвалом, а местом захоронения. Боюсь, что если убрать с пару десятков снежных комьев и камней, то я наткнусь на уложенные мертвые тела бывших обитателей скорбного Бункера Старого Капитана. Но я не стану раскапывать мертвые могилы — мне хватило и одной.

Усевшись у стены, я занялся вытащенным предметом — не снимая перчаток и не убирая с нижней части лица шарфа. В моих руках была не слишком толстая книга в кожаном переплете с вытисненным на нем изображением особого вида креста — летающей кельи с ее аппендиксом туалета. Все пространство креста было заполнено красными шестеренками, с левого нижнего края торца свисала цепь с «лежащим» у низа обложки большим якорем, а справа от цепи столбиком шла надпись «Бункер Старого Капитана».

— Символично — пробормотал я, медленно и неуклюже листая книгу.

Это оказался дневник. Ее дневник — похороненной, судя по всему, и скорей всего именно она была последним главой бункера. Мне хватило пяти минут, чтобы прочитать последние страницы, исписанные ставшей куда менее уверенной рукой. Это не был дневник обычной женщины. Это был рабочий журнал и сюда вписывался не каждый день, а только наиболее значимые для всего убежища. Смерти, прибытие новеньких, пробитие еще трех метров Промыслового Пути, изобретение нового блюда.

Вернув дневник в могилу, я вслух извинился за свою наглость, коротко поклонился и пошел к тамбуру.