Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4»
|
— Сейчас нас осталось всего восемь. И никогда не бывало больше двенадцати. Хороня одного, мы тут же начинаем поиски следующего подходящего кандидата, отбирая с великой придирчивостью, ведя долгие разговоры… — Разговоры с кем? С другими убежищами? — Нет, что ты. Мы разговариваем с теми, кто способен услышать нас там наверху. Но погоди с расспросами, Охотник. И погоди с осуждением нас. Мы понимали, что как только откроем вам наше местоположение и впустим внутрь, нашему старому укладу жизни придет конец… Мы обсуждали это долго. — Но сохранить тайну оказалось невозможно — понял я — Так как вышедшие из строя системы находятся где-то здесь же в саду. — Верно… Поэтому мы еще обсудим эти твои… торговые отношения. А пока я прошу не судить нас и прежде выслушать нашу историю и нашу веру… — С радостью — уверил я его, медленно кружась и всматриваясь в пространство между деревьями. Я быстро понял, что это действительно удивительное место не столь уж и велико. Рай невелик. И деревьев в нем не так уж и много — если не считать растущую на отшибе молодь. Между стволами проглядывали довольно близкие бетонные позеленелые стены. Просторное, но не огромное вроде бы помещение. Что-то вроде крупного склада, целиком превращенного в оранжерею. И вряд ли плодов невеликой Пальмиры хватит, чтобы прокормить слишком большое население. Даже учитывая гигантские размеры этих самых плодов. Человек кушать хочет почти постоянно и много. Одним арбузом сыт не будешь. Хотя вон та сторона огорода сплошь занята одинаковыми и тоже знакомыми мне растениями. Картофель. И его вроде как немало. Так что может Пальмира и способна прокормить вчетверо, а то и впятеро больше населения чем сейчас, если Мутимир не солгал о их числе, но… сами размеры этого… склада… просто не позволят поселиться здесь большому количеству людей. По моим ощущениям только Холл Бункера был раза так в три-четыре раза крупнее всей Пальмиры — в том случае, если нет других не показанных нам крупных помещений. Да и деревьев здесь не так уж и много как выяснилось после того как схлынули первые чувства. Митомир будто услышал мои мысли и долгим жестом обвел деревья и грядки: — Это и есть вся Пальмира. Крохотный уголок тепла и жизни… Присаживайтесь на лавки, друзья. И пока мы дожидаемся ваших друзей, я принесу вам травяного отвара и расскажу о нашей истории. А все началось с крепко-накрепко зажатых в кулаке одной давно уже умершей женщины десятка тыквенных семечек… Сначала я слушал торжественного старика внимательно, но, когда в своей истории он миновал начало и дошел до главного момента — открытия этого места — я слушал уже с куда меньшим старанием, хотя внешне вида не подал. А внутри себя я был занят усмирением вспыхнувшей легкой бесполезной злости. Злости на само это место и на всех его трудолюбивых обитателей, похожих друг на друга одеяниями, прическами, улыбками и манерой разговора. Но по мере того, как седобородый старик продолжал свой рассказ, моя злость утихала, превращаясь в тихое сожаление и понимание, что все нынешние жители Пальмиры просто идут по глубокой и еще до них протоптанной узкой колее бытия… Пальмира… Как и ожидалось, все началось там наверху — среди пронизанных молниями черных туч чужой планеты. И на самом деле история началась не с умершей женщины с тыквенными семечками, а с Паши Аквариумиста, как он называл себя сам. Он подробно описал все свою жизнь в этом ледяном мире — причем письменно, с многочисленными более поздними комментариями, дополнениями, объединенными в некий обширный архивный и чуть ли не священный том, к коему здешние жители относились с глубоким благоговением и нам показать никак не могли. Хотя мы и не просили. |