Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4»
|
— А за что убить то хотели? — тихонько так спросила Милена. — А за жену свою. — Он ее… увел? — предположил я. — Увел — кивнул старичок — Но не к себе сманил. Нет. Сосед мой хорошим человеком был. А я зверь зверем. Жену мордовал почитай каждый день. В кровь. Синяя у меня ходила, людей стеснялась и голову так в платок кутала, что только нос и торчал… Ведро воды до дома донести не могла — я всю нутрянку отбил ей за годы. Сядет, скособочится, ждет, когда боль отпустит. И снова тащит. А я от сельмага наблюдаю и водку хлебаю… И сосед наблюдал. И в один прекрасный день он видать не выдержал. Поговорил с ней после того, как я ее во дворе пинал и за волосы таскал… Может не один раз они разговаривали — теперь уж не узнать. Но я как протрезвел и проснулся, ее в доме уже не было. Вышел, крикнул… на крик мой хриплый сосед пришел и спокойно так записку от нее передает. И сообщает мне, что жену мне теперь не сыскать и пути назад не будет. И что мол я тварь последняя. Высказал мне и ушел в дом. А я… я у сарая сел на колоду, водку с горла выхлестал, в стену тупо посмотрел с часик или дольше… а затем спокойно так взял весло и ровненько, ни разу не шатнувшись, пошел соседа убивать… Но не дошел. В кресте оказался. Убивцем я не стал. Пить перестал. О многом думал… много молился… может за молитвы мои сюда взяли. Так вот и живу… за морковкой приглядываю, березы берегу и рыбок кормлю… — Важные заботы — кивнул я и мягко подтолкнул порывавшуюся что-то сказать Милену — Хорошо потрудились. Огород ухожен. — Благодарствую на добром слове — прошелестел светлый старичок нам вслед и вернулся к грядкам. — Обалдеть! — прошептала Милена, когда мы отошли на несколько шагов и остановились у следующего ряда грядок — А такой милый с виду… — Да таких полно и в обычном мире там — вздохнул я — А здешние… Знаешь… я ведь такое не первый раз слышу — про бывшую жестокость и звериную сущность многих. Может это один из критериев? — Бытовая жестокость? Семейная тирания? Ха! Тоже мне санитары планеты Земля… не верю, что они о нас заботились! — отрезала Милена — Я вот никого не била! Но здесь все же очутилась… — Да я не об этом. Я о том, что такая вот внутренняя жестокость может быть одним из критериев отбора для них. — Ублюдки более живучи? И меньше думают о самоубийстве? — Глуповатая теория — признал я, присаживаясь у выпирающего корнеплода — Вот это репа… впору звать бабку с внучкой… Сколько же у них полезной здоровой пищи… — А они все это время жались! Служат они понимаешь какой-то там высшей цели сбережения… — Этот момент я пропустил — вздохнул я — И сделал это нарочно. Как только Митомир завел разговор о высшей цели… я перестал слушать. — Да видела я как тебя перекривило. Не подскажешь причину такого отвращения? — Религия — буркнул я. — Относишься к ней с негативом? — Скорее нейтрально. Но я терпеть не могу, когда в той или иной мере используют уже затасканную карту самопровозглашенного пророка… — Какого еще пророка? — А ты не заметила? Как Митомир в своем отрепетированном повествовании описывает Пашу Аквариумиста? Как он подчеркивает, что Паша был абсолютно обычным серым человечком, инвалидом, но при этом человеком работящим и старательным, не опустившим руки или вернее руку даже после нечастного случая. Как Паша денно и нощно заботился о тварях живых, как следил за тем, чтобы не отдавать рыбок в не подходящие руки… |