Книга ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая, страница 103 – Руслан Михайлов

С той поры у меня и появились некоторые из рабочих и никогда не нарушаемых правил.

Не доверяй никому. Все лгут. Перепроверяй. Контролируй. Веди строгий учет каждой мелочи.

Будь я начальником подземной огромной кухни для тюремных заключенных, я бы мгновенно узнал о появлении на своей территории чужака. Узнал бы еще до доклада с низов — хотя бы потому, что будь я здесь главным, ни одна из комнат телепортации не стояла бы незапертой. Да эти установки и не заработали бы без моего прямого разрешения — так что я знал о новичке еще до его появления.

Имелась под сотню и других замеченных во время работы мелочей, пока я перевозил продукты и утаскивал мусор. Приоткрытые двери в коридорах, спящие в укромных уголках старички, распитие спиртного в ночную смену и сильнейший «выхлоп», исходящий от многих, кто трудился днем, частые штабеля в явно «слепых» для наблюдателей местах, чуть ли не свободная одежда у многих и чем старше — тем больше этой свободы, немало чихающих и кашляющих на своих рабочих местах, отсутствие у некоторых повязок или шапок на головах. И главное — я нигде не обнаружил вполне ожидаемого какого-нибудь встречающего нас у входа в кухни серенького человечка с большим потрепанным журналом, куда он вносил бы имена явившихся. Какой-то контроль все же имелся, выглядя как небрежная перекличка между кухонными цехами.

Семейное кафе — именно так это выглядело для меня.

В начале карьеры бизнесмена, еще не разбогатев, я со старым ноутом часто сиживал в достаточно большом кафе-столовой, где подавали вкусную дешевую еду и неплохой кофе. Заведение принадлежало работящей семье и вскоре я стал для них почти своим, получил вечную скидку, а еще при мне перестали стесняться и в результате я узнал многое из их внутренних процессов. На кухне и в зале трудилось около десяти человек, занятых разными работами. И учет персонала был следующим — банальная перекличка, а если кого-то нет, уточнение куда делся, короткий матерок, злой звонок, если отсутствие не по уважительной причине, быть может небрежный звонкий подзатыльник опоздавшему. Но там была и есть семья. Причем дружная и спаянная общей целью разбогатеть. У них, кстати, все получилось и таких заведений у них уже два. Или три — давненько к ним не захаживал.

Но ведь тут не семья. Тут минимум сотня, а то и больше усталых и ни разу не родных друг другу мужиков, являющихся по сути все теми же узниками. Можно сравнить это с переводом из одиночных камер в колонию-поселение с более чем свободными правилами. Раньше здесь были женщины, но когда из-за них начались проблемы, их убрали и в результате получилось то, что получилось. Порядок поддерживают с помощью достаточно жестких наказаний, наверняка могут и навсегда избавиться от самых злостных нарушителей.

Бунтуешь на галере, раб? За борт!

А тут рабы. Выглядеть это может как угодно, но здесь вполне себе рабство. А рабовладельцы там наверху — наблюдают себе свысока за происходящим. И сама эта ситуация не может не вызывать внутреннего протеста и недовольства, ведь ход рассуждений очень прост: нас банально похитили, помариновали в одиночном заключении, затем повезло очутиться на кухне, где каждый день приходится усердно трудиться в поте лица, причем без оплаты. Мы, а вернее они, трудимся за еду. За место для сна. И боимся кнута. Это и есть рабство. А раз все так плохо, то должен быть и какой-то строгий контроль за происходящим, но я его не увидел. То есть контроля нет и все пущено на самотек? Все равно мол им некуда деться — тут считай, как в подводной лодке и надзор просто не нужен.