Книга ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая, страница 123 – Руслан Михайлов

— Земляне — дички — он ткнул пальцем в один из плодов, и он лопнул, выпустив полужидкую массу.

— Несъедобные — кивнул я — Вы говорили.

— Я говорил, но не повторялся — хмыкнул Вангур — Вы не самая лучшая пища как для тела, так и для ума. Земляне и луковианцы в этом смысле одинаковы как для Столпа, так и для нас — работодателей. Вы идеально подходите для службы в качестве одинокого экипажа для тяжелого штурмовика в закольцованном полете. Что-то неуловимое в ваших мозгах и телах, в вашем ДНК, дало вам поразительнейшую устойчивость к тому, что вы именуете «шепот Столпа». Его ментальное воздействие страшно по своей мощи. Я не продержусь в кресте больше нескольких дней. Вернее продержусь, но понемногу начну терять рассудок уже через пару дней, а дальше пойдет по нарастающей. Вы те самые крепкие оловянные солдатики. В качестве дополнительных комплиментов могу добавить вашу способность переносить одиночество. Впрочем, мы фурриары тоже славимся этой способностью, но не устойчивостью к «шепоту». И да — «шепотом» это воздействие назвали именно вы и оно стало общеупотребительным. Для фурриаров это сравнимо с… представь, что ты сидишь себе спокойно и ешь суп. За твоей спиной тонкая стена, а за ней кто-то и яростно тебе выговаривает что-то на иностранном языке. Для тех, кто доверил нам здесь службу «шепот» звучит примерно также, как и для фурриаров, но иногда, как они описывали, гневная громкая речь переходит в рык, в пронзительный визг, а то и в рев взбешенного медведя. Но на самом деле никто из нас — включая тебя — ничего не слышит. Это фантомный звук. Все воздействие идет не на физические составляющие. Уши, черепная коробка, сам мозг — их это не касается. Удар приходится прямиком по твоему разуму, по твоей личности, по всему тому, что делает тебя тобой. Для большинства землян и луковианцев такое воздействие — это будто ватными шариками в лоб кидаются. Шлеп… шлеп… да, я слышал про ваши пытки капаньем воды и это вполне сравнимо. Кто-то из ваших все же не выдерживает и сходит с ума. Но металлические экранирующие решетки и кирпич из особого материала делают свое дело и в разы смягчают силу удара. Но для нас его удары подобны удару… шила.

— Шило? — я как раз налил нам по бокалу и подождал, пока фурриар сделает большой глоток — да и сам не отставал.

— Шило — подтвердил Вангур — Один тычок — и какая-то мельчайшая часть меня, моей личности, выбивается кирпичиком из кладки и исчезает навсегда. А пустота заполняется чем-то иным… чем-то темным, страшным и начинающим вскрикивать в унисон с бьющим и бьющим клятым тараном…

Он сделал паузу и вгляделся в мое поражено застывшее лицо. Насладившись зрелищем, Вангур откусил яблоко и позволив мякоти и жиру стекать по подбородку, спросил:

— Впечатляет?

— Еще как… — я сделал глоток поменьше и потянулся к закуске, но обнаружил, что тарелка полна лишь костьми.

— И вот об этом я тоже говорю — Вангур ткнул блестящим пальцем в пустую тарелку — Видишь?

— Вижу — согласился я и поднялся.

Стараясь не спешить, чтобы не разбить чего по пьяному делу, я убрал опустевшие тарелки к краям, а оттуда перенес салаты и вторые блюда. Переставил к нам поближе блюдо с нарезанным хлебным караваем. Пододвинул солонку с перечницей и пару бутылок вроде как с ликером. Ну и не забыл про стоящие слишком далеко тряпичные салфетки, уложив рядом с хозяином стола несколько рулончиков. Тот оглядел дело моих рук и одобряюще кивнул, цепляя одну из салфеток.