Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая»
|
Начало положено. Теперь надо хорошо отдохнуть, отоспаться, наесться… и можно возвращаться для продолжения второго этапа. А этап проще некуда — найти подходящее место в левой стене ледника и вырубить там что-то вроде защищенного логова, откуда можно будет хорошо разглядеть весь центральный желтый сектор и даже начало красного. Да оттуда и зев изрыгающей лед пещеры можно будет разглядеть — во всяком случае ее поднимающийся над туманом свод. * * * Вернувшись на станцию, я согрелся, через силу впихнул в себя небольшое количество горячей похлебкой, соревнуясь в медлительности с уставшим побольше меня Филимоном, слушая рассказывающего о делах в Бункере Касьяна и вяло отвечая. Едва доев, улегся на ближайшую койку, накинул на себя медвежью шкуру и еще некоторое время лежал, пытаясь согреться. Тело ощущалось заледеневшим и каким-то чужим, мышцы на любое движение отзывались тупой ноющей болью, а пальцы горели неугасимым огнем. Холод никак не хотел уходить из задубевших мышц, так что мозг милосердно отключился первым, оставив решение проблем на остальной организм. Проснулся я сам, но еще долго лежал неподвижно, пытаясь сообразить, что это за полутемное помещение и почему я слышу непонятный язык. Не сразу, но понимание все же пришло — я на станции Пытливость, а за столом сидят что-то хрипло обсуждающие луковианские полярники, как я начал их мысленно называть. Чуть размявшись прямо под одеялом, убедился, что все конечности вроде работают, пальцы отогрелись, а вот лоб, нос и щеки наоборот «зажглись» и горят так, будто кто-то нахлестал меня по лицу пока я спал. Еще болели глаза, но это не от холода, а перенапряжения глазных мышц, когда я, словно страдающий сильной близорукостью, сквозь мутные стекла защитных очков, немилосердно щурясь вглядывался в туманный сумрак двигающегося ледника. Ощутимо побаливали вообще все мышцы, но болью знакомой и приятной — такая боль приходит на следующий день после посещения тренажерного зала. Что ж — если это та цена, которую я заплатил за продвижение по леднику и закрепление уже на второй точке, то я готов и дальше платить этой валютой. Лишь бы ледник не потребовал крови… Откинув шкуру и усевшись, я бросил взгляд на соседнюю койку и увидел безмятежно спящую Милену, обнявшую лежащий рядом ноутбук. Не доверяет луковианцам? Просто привычка? Работала до упора пока не отключилась? Думаю, есть немного истины от каждого из вариантов. Чуть дальше на узкой койке вытянулся что-то бормочущий Филимон, хотя я не сразу узнал его из-за лежащей на лбу тряпки. Рядом стоял озабоченный Чифф — его тревогу я прочитал даже по напряженной спине и у меня разом пропали остатки вялой сонливости. Поднявшись, я шагнул к ним и открыл было рот, чтобы спросить, но повернувшийся луковианец меня опередил: — Температура — вздохнул Чифф, бережно убирая в кожаный футляр ртутный градусник — Тридцать восемь и семь. Судя по до боли знакомому измерительному прибору, градусник родом из СССР. А судя по идеально подогнанному кожаному чехлу, градусник берегли пуще зеницы ока. Оно и понятно… — Слишком уж он сопереживающий. И везде помочь норовит — тут подхватит, там подбросит, здесь подтолкнет. И все суетится вокруг, покоя себе не дает — вздох старика стал еще горше — Есть у нас одна поговорка характерная. В переводе на ваш язык звучит примерно так: безразличные да безучастные живут дольше да слаще. Не знаю смог ли передать смысл, но… |