Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая»
|
Стоп… Это мягкое и спокойное слово произнес я сам — тот трезвомыслящий и умный «я» что живет в голове каждого человека, но чей глас порой игнорируется. Азарт гнал меня вперед. Ведь хорошо так иду — жалко ломать темп. Но как только прозвучало в голое спокойное «Стоп!», я замер… посидел несколько секунд и… сделав пару глубоких вдохов, принял правильное решение. Первым делом я послал в сторону пройденного пути десяток световых вспышек ручным более мощным фонарем. Убрав его, достал передатчик и продублировал голосом: — Прием. — Слышим тебя, Охотник! — в голосе Чиффа звучало искреннее облегчение — Что там? Идешь назад? Связь все еще вполне устойчивой, и я без проблем различал каждое слово. — Пока нет — спокойно ответил я — Я неплохо продвинулся вверх. Шел по центру. Здесь ледяные глыбы уже длинные, чем-то напоминают макароны или даже обломки спагетти. Идти пришлось между ними, я выбирал те, где в свете фонаря замечал разломы в глыбах — чтобы выскочить, если стены схлопнутся. Слышите? — Слышим. Продолжай, Охотник. Милена записывает. Так подробно я говорил с одной простой целью — если я сейчас допрыгаюсь и меня раздавит, то вся накопленная мной оперативная информация, проверенная на собственном опыте, не пропадет зря. Информация уже там — в убежище — прямо сейчас оседает на бумажных и электронных страницах, что следующее возможное поколение исследователей ею воспользовалось. Раньше это было невозможно — стоило углубиться в сераки и связь обрывалась. Но сейчас, с появлением «срединного» постоянного пункта наблюдения, условия изменились — и в нашу пользу. Поэтому я продолжил говорить, выплескивая все, что успел накопить за эту вылазку, одновременно расширяя лопаткой дыру в ледяной корке. — Вообще не похоже, чтобы эти стены часто сходятся. Движение скорее направлено вдоль русла сползающего ледника, а не в стороны. Что-то может измениться только во время тех толчков. Слышите? — Слышим. — Кое-где невысокие завалы и их приходится преодолевать напрямую. Без ледорубов тут делать нечего, но это и так понятно. Света налобного фонаря хватает. Да! Иногда свет падает на ровный лед и тогда вдруг видишь собственное искаженное темное отражение — порой кажется, что на тебя кто-то прямо прыгает. Тут главное не дергаться никуда. Пол скользкий, уклон склона возрастает и подниматься все тяжелее. Приняли? — Приняли. — До связи. — Береги себя! Теперь я мог работать обеими руками и дело пошло куда быстрее. Расширив отверстие в ледяной корке, я умелыми движениями начал вырубать и выгребать лед, внутренне удивляясь — вот уж не мог подумать, что однажды стану чуть ли не профи в снежной копке и обустройству убежищ в сугробах. Нора разочаровала… Длиной она оказалась чуть больше метра, в ширину примерно столько же, при этом находиться в ней можно было только на карачках или на боку, скрючившись. Это скорее не нора, а выемка, где раньше явно находилось некое природное вкрапление вроде отдельного валуна, который выпал сам или был вырван сходящими ледниками. Сделав еще глоток, я послал назад световые вспышки, перелез через каменное ребро и, пользуясь тем, что здесь ледяная масса отступила от каменной стены, усыпав все битым месивом, пошел этим путем, глядя в снежную темноту и вслушиваясь. Щелчки, звон, хлесткие удары невидимых кнутов, скрежет и хруст — здесь, уже внутри тела горного склона, все эти звуки стали гораздо громче, чаще и страшнее. Зато полностью исчезли даже слабые порывы ветра, сверху больше не падал снег, а темнота перед глазами с каждым шагом все больше очищалась от снежной взвеси. Свет фонаря уходил все дальше и… |