Книга ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая, страница 71 – Руслан Михайлов

— Проверяю записи раз в два часа и вношу отметки — кивнула Милена — Я вообще не люблю ничего выпускать из поля зрения. Особенно если это вылезающие из ледовых трещин энергетические щупальца злобного космического монстра, способного убить меня и превратить в ледяного ходока с пульсаром вместо сердца…

Восьмая глава

Я пилил неподатливый нагревший металл и тихо матерился.

Вот же черт!

Я бы лучше сходил на самую опасную медвежью охоту или готов еще раз прогуляться в темном тоннеле ледника там позади — при условии, что кто-то другой закончит за меня распиливание проклятого металла!

В фильмах и сериалах взломщики все как один хитроумны, бесстрашны и неутомимы в своих бесшумных приключениях. Они ловко крадутся, легко взбираются по веревкам, лихими кувырками исчезают в тени, без проблем взламывают самый сложный дверной замок и шутя открывают любой сейф. Еще они не знают усталости, от них не разит потом и мокрой псиной, у них не сводит от боли переутомленные мышцы, а любая из имеющихся у них пилок за тридцать секунд перережет самый толстый железный прут.

А я…

— Пр-р-роклятье! — выдохнул я, выпуская пилку из уставших пальцев и плюхаясь на кирпичный пот.

Подвиги славного графа Монте-Кристо и его старого наставника снова ожили в моей памяти. Равно как и мои упорные старания по пробиванию стены в тюремном кресте.

Усевшись у стены, весь облепленный превратившейся во влажную кашицу пылью, собранной мной с каждой поверхности, я сидел в футболке, старых спортивных штанах и почти новеньких необычных кроссовках с амортизирующими подошвами. Обувью поделился Дэдо, обронив, что наменял всякого во время последнего визита в ближайший луковианский бункер. Модные кроссовки ему были не особо нужны, но они были луковианской знакомой ему с детства маркой, и он просто не удержался. Спортивная обувь «Гулубар» — для нас значения в этом слове ноль, а он вырос у подножия заснеженной горы с этим названием.

Я попробовал сжать пальцы, но предплечье тут же скрутило очередной судорогой и я, шипя ругательства сквозь стиснутые зубы, принялся разминать сведенную руку. Больно… и ведь это никак не связано с недостатком воды или минералов. Просто именно для этой долгой нудной работы, где постоянно приходилось прикладывать силу, мои тренированные мышцы оказались не готовы. Много подтягиваться и отжиматься — это пожалуйста, это они могут. А пилить металл пилкой с обмотанной тряпкой концом, скрючившись в неудобной позе в углу — нет, с этим я справлялся куда тяжелее. Но кое-как все же справлялся. И с каждым новым скрипучим «вжиком» по медленно углубляющемуся прорезу, я со все большим уважением вспоминал или вернее поминал добрым словом всех тех безымянных работяг прошлых веков — до того, как появилась массовая механизация, электрификация, а затем и роботизация на производстве. Мы живем среди поднятых ими к небу домов и громадных заводов, но не задумываемся какой ценой все это было достигнуто — сколько пота и крови было пролито. Распилить стальную трубу на станке одним нажатием кнопки или же распилить ее вручную — это две абсолютно разные вещи.

Боль в руке отпустила, и я облегченно расслабился, медленно сжимая и разжимая пальцы, чтобы улучшить кровообращение. С болью или без, но основная часть работы над решеткой почти закончена. И я потратил на это почти сутки, работая урывками и только при пустом коридоре, чьи изображения у нас уже имелись — я нашел щель между плакатами с стой стороны, после чего опять поступил как один из многочисленного племени туристов — высунул наружу смартфон с почти полностью раздвинутой палкой селфи и наделал кучу фотографий. Сначала рассмотрел их сам, а когда убрался и вернулся назад к своим, то и они приобщились к первым кухонным видам. Тогда же они прослушали все записанные мной разговоры кухонных трудяг — и среди этих торопливых и в целом пустых бесед на ходу присутствовал и луковианский. Там вообще вербально отметились все известные планетарные расы, доказав, что каждый из нас достоин не только дергать за рычаги, но и на кухне трудиться.