Книга Кроу 4, страница 129 – Руслан Михайлов

Да! Идея интересная и нескучная! Решено! Гном пригнулся, выставил щит. Время регби!

Тихий писк заставил его вздрогнуть, бросить взгляд вниз.

В темной щели между торчащими сквозь разбитую черепицу стропилами сидела крыса. Живая крыса. Серая знакомая крыса. Он ее подкармливал. Поведя узкой усатой мордочкой, бросив короткий и несколько презрительный взгляд на своих померших и восставших сородичей, крыса еще раз пискнула и пропала в темноте, махнув на прощание хвостом.

Миг. Всего один миг и Кроу принял решение, вырвав несколько черепиц и провалившись в темноту чердака вслед за поманившей его крысой. Именно что поманившей – ничем другим ее поведение объяснить было нельзя.

Что тут?

Периодическая тьма…

Как еще описать пространство под крышей, разделенное на области кромешной тьмы и густого серого сумрака?

Гном оказался на одной из мощных балок, идущих над потолком и держащих на себе всю массу крыши. Пройдя несколько шагов за крысой, он ухватился за перекладину на столбе, подтянулся, сунул руку в дыру и схватил за хребет заверещавшую некрокрысу. Бросил ее внутрь, приземлился сверху, отскочив, добил молотом. И побежал по балке дальше, стараясь не отстать от необычного проводника. Куда она ведет его?

Как оказалось – к очень интересному месту!

К перекрестку. К пересечению узких темных дорожек, вот уж точно – крысиных лазов, в их исконном понимании. Гном в доспехах еле-еле сумел протиснуться бочком. Движения скованные. Но небольшой рост позволил передвигаться выпрямившись. А гномьи глаза позволили различить не слишком многое, но при этом все же достаточно для ориентирования. Пискнув на прощание, крыса исчезла в куче небрежно сваленного хвороста.

Стоп.

Это не куча хвороста.

Это груда вповалку сваленных иссохших пыльных тел. Оглянувшись в темноту за плечом, глянув наверх, Кроу опустился на колено, достал из мешка один из факелов, сделанных непоседливым Мифом. Не удержался от смешка – на факельном древке имелось клеймо мастера – нарочито небрежное, грубое. Лопата скрещенная с пылающим факелом. И человеческий треснутый череп между ними снизу. Череп явно был добавлен ради «атмосферности». Ох, Миф…

Зажегшийся факел осветил узкий проход. Над головой черноволосого гнома тяжело ходила потерявшая цель нежить. Засиживаться тут нельзя – роль «медведя» никуда не делась, и он должен шуметь как можно сильнее, быть всегда на виду.

Но куда его привела серая крыса?

Что за трупы?

Почему они не восстали из мертвых, как все погибшее в этом мрачном городе?

Приблизив факел, гном удивленно хмыкнул.

Да нет. Они восстали. А затем снова полегли, когда был активирован сей достаточно известный, но крайне редкий артефакт.

Ронгкол.

Длинный жезл целиком отлитый из потускневшего синего металла с золотистым отливом. Вверху шипастое утолщение, на одной стороне отлитый так, что образовалось сердитое лицо насупленного длинноносого старца. По сути, это цельнометаллическая грушевидная булава, излюбленное оружие паладинов ненавидящих пускать жертвам кровь. Как зло хихикают насмешники – жертв ведь у паладинов много, если каждой кровь пускать, то ею густо заляпаются светлые одеяния и святой воин и внешне станет похож на свою истинную внутреннюю сущность – фанатичного мясника. Но к черту насмешки и мифы.