Книга Суровые земли, страница 106 – Руслан Михайлов

— Погодите, — остановил их гном. — Минут через десять нас так и так отцепят, золотая монета уже кончилась и «Бодрая Штесса» нас бросит. И мы начнем сплавляться вниз. Пройдем по течению у самого берега, почти вплотную, прячась за щитами-бортами. И станем внимательно вглядываться в заросли, в ямы, в траву. Вдруг увидим что-нибудь интересное….

— Например?

— Например, хвост или лапу монстра. Или рог, часть шкуры. Или оружие врага. Хоть что-нибудь. Если удастся опознать противника — сразу станет ясна тактика будущих действий, а это, в свою очередь, даст нам больше пространства для маневра. Нам бы сюда умелого рейнджера, но в деревне я подходящего кандидата не увидел. Поэтому будем сами глаза выкатывать, ноздри и уши выворачивать — если не увидим, то хоть унюхаем или услышим.

— Ты не перестаешь удивлять… Команда понятна! А пока пожарим рыбу — время еще есть!

Съесть одуряюще пахнущей жареной рыбы они успели — каждому досталось по судаку. Нормально так.

А затем начались боевые будни. Самого боя пока не наблюдалось, что Кроу радовало, ибо он великолепно понимал, насколько смехотворно неслаженно действует их команда. Одно дело уничтожать медлительных зомбаков в закопченном от подземного пожара городе. И совсем другое дело выступать кривым построением против серьезного врага. Поэтому гном был рад возможности осмотреться.

Отталкиваться шестами от дна они перестали метров за четыреста от намеченной точки высадки. Замолкли метров за пятьсот. А прибрежные заросли разглядывали последние три мили, усердно выискивая малейшие намеки на ту опасность, что может поджидать их впереди. Пока ничего не высмотрели — и это досадно. Весьма досадно.

Почти неслышно идущий у самого берега большой плот медленно вошел в густую тень и дальше пошел словно по большому тоннелю, сплетенному из растительности. Здесь у кромки воды и на мелководье росли деревья с толстыми стволами, могущие кого угодно перещеголять количеством ветвей и корней. Особенно поражали пышные кроны из тысяч мелких продолговатых листочков — они образовывали над водой полную дугу, концами ветвей снова уходя в воду.

В середку дуги Кроу и ввел «Акромиф». Команда окунулась в прохладную тень, на сплетении ветвей над их головами там и сям были понатыканы сотни птичьих гнезд, слышался щебет родителей и голодный писк птенцов. Хлопали крылья, вниз сыпался мелкий древесный мусор, на плот шлепались жирные зеленые гусеницы, величаво и неспешно опускались гигантские божьи коровки, покачивались на паутинных канатиках задумчивые пауки. В темной воде мелькали серебристой чешуей крупные рыбы, изредка выставляя на поверхность губастые рты и жадно заглатывая воздух и мелких насекомых. Плот всего-то зашел в заросли прибрежных деревьев, но создавалось ощущение, что они попали совсем в иной мир.

Аму восторженно оглядывалась, тихо-тихо что-то бормотала и тоненько взвизгивала, когда ей на плечо или ногу падала очередная гусеница. Миф неотрывно глядел в воду, пожирая взглядом жирных рыб, его рука вновь потянулась к гарпуну.

А Кроу смотрел на солнечный берег — освещенное дневными светилами пространство начиналась сразу за стеной из близко посаженных стволов. Отчетливо виднелся восходящий вверх луг, заросший зеленой травой. А за ним, еще выше, начинались ряды высоких пней, щерящихся в небо зубастыми посмертными щепастыми усмешками мертвецов. Дровосеки поработали на славу.