Книга Суровые земли, страница 192 – Руслан Михайлов

— Тогда я постараюсь ее укрепить — хмыкнул Кроу, обрадованный появившейся работе.

Подняв с земли толстое еловое бревно, он с натугой потащил его к бреши в стене — она была давно уже закрыта баррикадой, но почему не постараться сделать ее еще крепче? Этим он и занялся. И не покладая рук проработал полтора часа.

Затем на Сером Пике полыхнула зарница телепорта, и вернулись Миф с Аму, сияющие так ярко, что сразу становилось ясно — поручение выполнено. Ребята не подвели. Продали весь хлам гихлов, накупили свитков, перезарядили опустошенные жезлы. В общем, боезапас пополнен, магический арсенал расширен.

Кроу вывалил купленные свитки на стол. Чуть подумав, раздал каждому по нескольку штук, львиную долю оставив себе. После чего начал нудные инструкции — нудные даже на взгляд ко всему привыкшего Кроу. Но иначе никак. Каждый должен точно знать, что ему делать в той или иной ситуации. А также о том, как можно усилить эффект заклинания, если в нужный момент добавить свою магию к магии друга.

На инструктирование ушло полчаса. После чего они уселись на вершине холма — на ту же каменную лавку — и откупорили три бутылки дешевого шампанского. Миф купил на оставшиеся монетки у молодого игрока-винодела, только-только начавшего осваивать эту профессию. Пузырьки в вине имелись. Уже хорошо. Сидя на лавке, они смотрели вдаль — там, у подножия скального пика, исчезли все деревья и кусты, зато зажглось множество костров. К нависшей туче струились серые дымы. Оттуда доносились частые и сильные звуки боевых орочьих барабанов, противно скрипели длинные медные трубы, исторгая из своих зевов протяжные стоны. Вокруг костров колыхалась сплошная серая масса, воздух рвал многоголосый рев. Гихлы танцевали боевой танец… И наверняка пускали по кругу вместительную чашу, заполненную дрянным вином, смешанным с грибным настоем. От такого питья у коротышек ум за разум зайдет. И они превратятся в бесстрашных берсеркеров, ни во что не ставящих свои жизни….

Раскрыв на коленях книгу, Миф читал вслух:

«Пятый день второй недели. Месяц Феникса Золотого.

Боги! Светлые милостивые боги! Молю, узрите нашу невиновность! Сегодня мы все впали в великий грех! Замарались так, что не отмыться вовеки веков! И все проклятый Гласий Вонючка!

Сегодня, когда мы очнулись от тяжелого болезненного забытья, наши ноздри уловили немыслимо сладкий аромат жареного мяса! Оно лежало на медном блюде, грязном и смятом. Мясо! Много вкусного жареного мяса! Его поставили прямо перед нами. И мы… мы начали его есть! Мы даже ничего не спросили…. И лишь потом, когда я уже проглотил три больших куска, проглотил их, давясь и жадно чавкая, пуская по подбородку горячий мясной сок, лишь тогда я впервые задумался — откуда оно взялось? Откуда мясо? Я был настолько голодным, настолько усталым и отупевшим, что сначала и не задумался… Мои товарищи очнулись от безумия чавкающего жора одновременно со мной, и мы замерли, будто каменные статуи….

А затем я увидел широкую и довольную улыбку Гласия Вонючки, сидящего в дальнем углу, рядом с крохотным костерком, над чьим пламенем шкворчала и подрумянивалась следующая порция мяса. Костерок в том углу, где лежали присыпанные землей наши погибшие товарищи….

Гласий! Подонок! Будь ты проклят!

Ты и себя замарал, и нас запачкал! И нас сделал людоедами! Трупоедами!

Будь ты проклят, Гласий!

Сейчас Гласий лежит в углу крепко связанный и жестоко избитый. Он надрывно стонет, а его огромный живот мерзко колышется и бурчит, бурчит, постоянно бурчит! Когда Гласию кажется, что мы не смотрим на него, он начинает грызть опутывающую его веревку. А его взор при этом не может оторваться от засыпанного землей носка сапога одного из трупов. Надо бы встать и заткнуть его пасть кляпом….

Но в моей голове крутится и крутится мысль: „Ведь если он освободится, то он снова пожарит много жирного и вкусного мяса… такого жирного и такого вкусного сладкого мяса… может, он и с нами опять поделится?“»