Книга Темнотропье, страница 47 – Руслан Михайлов

Ломиться я не стал.

Сжал пальцы в кулак и одними костяшками постучал – тихо и вежливо. Всего три раза.

Тук. Тук. Тук.

И замер в ожидании.

Спустя полминуты ровно с той стороны двери послышался чуть скрипучий голос:

— Кто там?

От неожиданно будничного вопроса заданного спокойным голосом, я несколько оторопел, но, выдержав тон, ответил:

— Здравствуйте. Я от старого Крутована Сказочника. Он отправил меня сюда с поручением – узнать, что случилось с его старинным приятелем Затхликом. Вы случайно не Затхлик?

Грохнула задвижка, квадратное окошко в дверной створке открылось, на меня взглянуло что-то темное. Вроде лицо, а вроде и нет. Из окошка пахнуло тленом. Я улыбнулся шире, стараясь не перебарщивать с оскалом.

— Крутован часто жарит вкусные пирожки, не принес ли ты их с собой для Затхлика? И не поредела ли красная борода Крутована?

— Борода у него седая – ответил я – И жарит он блины, а не пирожки. На солнечной сковородке. В его камеру ведет длинный и узкий лестничный пролет. Внутри очень много зеркал, установленных на стенах в таком порядке, чтобы отражать и фокусировать лучи в одной точке.

— Верно! – куда более радостно ответил голос – Затхлик – это я. И друг Крутована – мой друг. Как твое имя, незнакомец?

— Шмыг! Меня зовут Шмыг.

— Я буду рад принять тебя в гости и угостить вкусным чаем по собственному рецепту. Но прежде чем я открою дверь – скажи, что сталось с мерзким крысиным гнездом?

— Крысы убиты, гнездо уничтожено – улыбнулся я устало, вытирая грязную щеку столь же грязной рукой.

— Слава Засухе! – обрадованно проворчал Затхлик – Заходи же! Заходи в гости!

Загремел засов, дверь скрипнула и подалась внутрь, открывая темный проход. Запах тлена стал куда сильнее. Одновременно с этим мне в лицо ударил теплый поток сухого воздуха. Странное сочетание ощущений и запахов. Вспыхнул яркий огонек. Моргнув, я взглянул на осветившееся пространство. Поразительно…. Больше всего комната была похожа на кабинет ученого мужа.

Однако ученый муж находился за гранью нищеты и поэтому пытался компенсировать нехватку рабочих материалов и приборов всем тем, что под руку попадется. Разглядывать можно было очень долго, но вещей было столько, что на их осмотр уйдет слишком много времени.

Квадратная комната с каменными стенами. Посередине большой и каменный же стол. Рядом каменная лавка. В каждой стене длинные и глубокие ниши. В стене напротив двери видна узкая продольная щель забранная решеткой – оттуда исходит поток сухого и теплого воздуха, прогревающего и просушивающего всю небольшую комнату.

Хлам…. Хлам…. Хлам….

Хлама здесь просто немеряно. Повсюду коробки, рулоны, груды старых костей, дощечки, ветки, банки с разноцветными шариками и прочим и прочим и прочим.

Один только микроскоп чего стоит – если я правильно понял назначение старой винной бутылки установленной горлышком вверх на самодельном штативе. Снизу шел еще целый ряд и бутылочных донышек выстроенных словно линзы. Под самодельным микроскопом лежал крысиный череп. Это его рассматривал владелец дома сего? Рядышком кипа желтых обрывков бумаги исчерканных каракулями.

Хозяин привлек к себе внимание скромным покашливанием и, спохватившись, я перевел взгляд на него.

Когда-то он наверняка был высоким и широкоплечим представительным мужчиной. Возможно даже с солидным животиком и парой дополнительных подбородков. Когда-то. В те годы, когда возводились пирамиды. И, наверное, в те же времена над стоящим передом мной мужчиной добросовестно потрудились профессионалы своего дела.