Онлайн книга «Беседы палача и сильги»
|
— Пусть твоя душа найдет успокоение, добрый Часир — твой сын не сошел с ума и не был обычным злодеем детоубийцей. Твой сын убивал мерзкого кхтуна… — Ауххум танаар… — гортанно выдохнув эти слова, Часир пошатнулся, прижал сухую ладонь к глазам и ненадолго замер так. — Все же кхтун — медленно произнес я. — Да — подтвердила Анутта — Тут нет ни малейшего сомнения. Девочкой завладел темный дух, а судя по все еще сильным тошнотворным следам его присутствия в склепе… кхтун особо зловреден… из тех, кто вредит самому себе, когда не в силах совладать с собственными чувствами. Злой… очень злой… мерзкий… — она передернула плечами и уже с печалью продолжила, обращая к старику — Я ведаю на что способны такие твари. Они умеют обжигать словами… умеют пугать… Не каждый человек выдержит такое. А уж коли такое происходит с твоим собственным ребенком, что вдруг превратился в явившееся прямиком из Огненной Бездны исчадие… Услышав ту жуть, что изливалась из невинных губ несчастной одержимой девочки, твой сын ненадолго потерять разум и поддаться испугу и ярости… — Кхтун… — тихо-тихо произнес Часир, медленно убирая руку от лица — Темный дух… — Быть может твой сын и не хотел убивать — добавил я, припоминая случаи из своего палаческого прошлого — Детские кости хрупки, а жизнь не слишком крепко держится в их крохотных тельцах. Быть может, твой сын просто хотел закрыть ей рот… сжал слишком сильно, продержал излишне долго и… случилось то, что случилось. — Такое случается — согласилась Анутта — Прошлого уже не изменить… но теперь мы знаем, что у твоего сына есть возможность искупить свои грехи и попасть на горные луга Светлой Лоссы. Она мудра и справедлива. Она поймет, что душа твоего сына чиста, добрый Часир… — Но он все же убил… — не выдержав и не переборов голоса своего призвания, тихо добавил я — Приговор и не мог быть иным… Поочередно смерив меня и сильгу долгим, очень долгим пронизывающим взглядом, старик согнулся в земном поклоне, а выпрямившись, склонил голову и глухо произнес: — Мой род обязан вам. Вам обоим. И… я прошу не за себя… но за всех, кого породили мои чресла… Сильга поняла сразу и склонила голову в ответ: — Я поведаю всем о том, что случилось с твоей внучкой и твоим сыном, добрый Часир. Можешь не сомневаться. — Благодарю… — Я помогу ей — добавил я. — Благодарю — повторил старый горец. — Но мало кто внимает словам палача о казненной им жертве — вздохнул я — Стоит завести речь о казненном и все начинают думать, что меня терзают муки раскаяния… — И мало кто прислушается к той, кого в глаза называют гулящей девкой — Анутта вздохнула еще горше — Но я расскажу всем, кто захочет слушать. Коротко кивнув, Часир повернулся к своим внукам и заговорил на родном языке, что был удивителен по звучанию — то звенел как полноводная горная речушка, то гремел как сходящая с крутых склонов лавина. Его внуки торопливо отвечали, яростно топали, взмахивали руками, а то и крутились на месте, отчего их почти черные плащи с хлопаньем заворачивались вокруг тел. — Собаки… — неожиданно произнесла Анутта и, увидев мой изумленный взгляд, пояснила — Они говорят о собаках… — Откуда ты… — Нас готовят к дорожной жизни — напомнила мне терпеливо чего-то ждущая девушка — И никто не ведает куда забросит нас судьба. Посему нас обучают различным языкам и наречиям. Сильга должна уметь объясниться с каждым и неважно откуда он родом. Но… должна признаться, что с изучением других языков у меня все плохо… |