Онлайн книга «Беседы палача и сильги»
|
— Я не лгал. Но в свою очередь я услышал эту историю от других. А те от третьих… Истина искажена. И поверь, я как палач могу тебя уверить — мне часто приходится обрывать жизни обычных мирных людей, что выпили лишнего и сотворили страшное… кто знает — быть может торговца обуяла похоть, а может он решил, что его обокрали… Знаю я и того, кто убил товарища, решив, что тот специально привязал его лошадь под яблоней. — Ох… она объелась паданцами? — Подмела все подчистую вместе с гнилью — кивнул я — И умерла в мучениях. А владелец взялся за нож… — Понимаю твои доводы, палач Рург. Но тебе не удалось скрыть свое любопытство. Признайся — ведь тебе интересно? Помедлив, я кивнул и широко улыбнулся: — Кхтуны? Одержимость? Я был бы лжецом, скажи, что меня не гложет любопытство. Мне любопытно настолько, что я готов выдержать еще одну встречу с Нимродом. Но… — Еще одно «но», палач Рург? — Нимрод ненавидит меня — вздохнул я — И ему действительно есть в чем меня обвинить. Если ты явишься одна и попросишь — он не откажет в помощи. Но если ты в компании со мной, его обидчиком… — Обидчиком? — Давняя история, что случилась чуть больше трех лет назад. Боюсь, что Нимрод Стальной Клюв не станет помогать той, кто путешествует с палачом. — Так он не любит тебя или всех палачей? — Кто любит палачей? — Это не ответ. — Нимрод Клюв не любит всех палачей. А меня он ненавидит. — Сколько прозвищ и ни одно не могу назвать лестным. За что его так? — Внешность — коротко ответил я и с очередным вздохом добавил — У него много обидных прозвищ. Люди любят клеймить даже невиновных ни в чем, кроме своей горестной участи. — Какие глубокие слова для убийцы… хм… Чуть подумав, сильга решительно кивнула, убрала волосы под капюшон и ткнула лошадь пятками: — Я все же рискну. — Что ж — усмехнулся я — Я предупреждал… Осторожно продвигаясь, мы углубились в мрачное редколесье и начали спускаться по узкой каменистой тропе, что то и дело сворачивала, оббегая вздымающиеся из земли поросшие травой валуны, от которых вверх тянулись почти заросшие уже глубокие борозды. Видя, что сильга то и дело вздрагивает, когда к ее ногам словно живые тянутся плети тумана, я медленно и спокойно заговорил так, как палаческая жизнь научила меня разговаривать с теми из приговоренных, кто хотел достойно встретить свою участь и взойти на эшафот своими ногами и лично положить голову на плаху. Разум хочет… а перепуганное тело подчиняться не желает. Ноги подгибаются, с губ срывается позорный визг, пальцы сами собой цепляются за решетку или ноги пришедшего за твоей жизнью палача… С такими, видя их старания, я не спешу. Бывает усаживаюсь, без нужды неспешно осматриваю или точу топор, давая жертве привыкнуть к виду инструмента, что отсечет остаток отпущенных ему дней. Но главное — я разговариваю. Мерно роняю слова, спрашиваю о рецептах его родины, как скоро там приходит осень и охотно ли отступает зима. Хотя чаще всего я просто рассказываю какую-нибудь историю или вспоминаю о прошлом того или иного городка. Сейчас вот для сильгиного успокоения я вспоминал все мне известное о Скотных Ямах Буллерейла. Сам же я узнал об Ямах несколько лет назад — после своего последнего неудачного визита. Более чем впечатленный увиденным, я вернулся в город и пока работница постоялого двора Медный Шиповник за немалые деньги отстирывала от моего плаща воняющие пятна, я за кружкой пива успел выслушать немало о Ямах. Вот ведь удивительно — люди обычно боятся разговаривать с палачом и держаться подальше от грешников, что осквернили себя грехом смертоубийства. Но стоило мне спросить о Ямах, как я оказался в тесном кольце подвыпивших местных, что нарассказывали такого… |