Онлайн книга «Беседы палача и сильги»
|
— Да-а-а… — протянул я — Спустились? До самого дна? — Куда там! — Вот и я про тоже — кивнул я — После Ям тропа сужается. Повозке там никак не… — Не пройти! — ткнув мне в грудь комом сероватой в сумраке одежды, Магарий хлопнул крышкой сундука и шагнул к выходу — Добрались до сужения — и дальше никак! Разве что лошадей за хлипкие тамошние деревца веревками цеплять и выдирать их с корнями… Но ведь не посреди ночи! Посему повозку мы оставили там, а при ней двух младших сестер, одного служку и всех моих покалечившихся за эту дорогу. Тизор зубами скрипит, но боевое прошлое памятуя еще держится кое-как. А вот молодежь наша… Коллус шипит от боли, Коллас сомлел чуток… Эх! Мне сегодня к их матери идти — рассказывать, как я двух ее сыновей за одну ночь покалечил… и ладно бы дни осенних хмельных ярмарок, когда упившиеся селяне да возчики беснуются… так ведь до первой ярмарки еще далече! — Да скоро уже — возразил я. — И то верно… — Дальше пошли пешими? — Хотели на лошадях — буркнул Магарий, запирая дверь — Но они воспротивились. Уперлись всеми копытами, головами машут, хрипят, зубы скалят… Сестра Ксаллопа из повозки три лампы особые достала, запалила их. Видел хоть раз лампы витражные? — Витражные? — удивился я — Такие как в храмовых исповедальнях? — Они самые. Стеклянные колпачки на них из стеклышек разноцветных. Помню еще мальчишкой на них глядел, потихоньку в дрему проваливался и все свои шалости суровой сестре Лоссы пересказывал… — Тропа… — тихо напомнил я. — Тропа клятая… — пробухтел Магарий — Еще вина? — Мне, пожалуй, хватит — улыбнулся я. — А мне вот еще глоток лишним не будет. Вон кувшин в углу, там же ведро. Умойся хотя бы. И плечи омой. Кивнув, я направился в угол, а старший страж, усевшись за стол, бухнув о стол почти пустую бутылку, продолжил рассказ: — С этими лампами мы далеко не ушли, Рург. Нас всех разом скрутило. — Скрутило? — выпрямившись, я пристально уставился на Магария. — Скрутило — подтвердил он и горлышком бутылки коснулся лба — Вот тут как лопнуло что-то. Боль дикая! Я в крик! Рург… когда на войне мне топор в бедро всадили и в ране провернув вырвали его вместе с куском мяса… я так не кричал, как этой ночью на темной ночной тропе. Боль! Я в голос реву! Рядом выгибает старшую сестру Ксаллопу! Она катается в грязи, бьется головой о корни… Рядом со мной кричит страж Бунжий, тыча себе в лицо горящим факелом… запах горящей бороды… — Светлая Лосса… — Словами не передать, Рург. Наш рев многоголосый, быть может, и до тракта донесся, ночных путников перепугав. — Темное дело — невольно вырвалось у меня. Медленно кивнув, Магарий почти прошептал: — Темное дело… нечистое… Меня корчило от боли, Рург, но… я прямо чуял как ко мне тянется что-то страшное из мокрой больной чащи… И я знал — если дотянется, то… и тут звякнуло! Звонко так! И до-олгий понесся звон над тропой. Боль разом прошла, то, что незримо ко мне тянулось будто отпрянуло. Я приподнялся. Грязь с лица утер, отплевался, глянул… а старшая сестра Ксаллопа стоит посреди тропы прямо-прямо, как мачта на корабле. Руки воздеты. На одной ладони лампа витражная утверждена. А в другой сестра сжимала штуку одну странную… — Какую? — Да знать бы… Видел ее едва-едва, но кажись на мальчишескую рогатку похожа. А над чащей все звенит и звенит… Меня трясет, еле поднялся, воздел других на ноги, гляжу — сестра Ксаллопа падает. И… |